Как уже говорилось, в последние годы жизни Сталина все сильней беспокоила социальная обстановка в стране, особенно духовно-нравственная атмосфера в обществе. Казалось бы великая победа, одержанная советским народом в недавно закончившейся войне, должна была поднять духовные силы и высокий идейный настрой людей. Вместо этого наблюдалась какая-то психологическая усталость и расслабленность, более того, нарастание рецидивов мещанско-потребительского отношения к жизни, распространение чуждых социалистической идеологии и нравственности настроений в широких слоях населения. Эти настроения все сильней ощущались и в правящей Коммунистической партии.
Как уже отмечалось, в отличие от других членов тогдашнего руководства страны Сталин хорошо понимал опасность такого перерождения, неминуемо ведущего к реставрации капитализма. Здесь он выделял три серьезные опасности:
«Первая. Это потеря социалистической перспективы в деле строительства страны под давлением неизбежных трудностей и осложнений. Идти по старому, привычному пути гораздо легче: будь «как все», плыви спокойно по течению, дай волю рыночной стихии, и она сама в силу тысячелетней инерции и привычки восстановит капитализм. Я бы назвал эту опасность социалистическим ликвидаторством. Вторая. Потеря международной революционной перспективы и связанный с этим национализм. Кое-кто всерьез уверен, что наша страна только выиграет, если будет думать только о себе, о своих сугубо национальных нуждах и интересах, бросая на произвол своих друзей и союзников и забывая о тех, кто борется с империализмом за рубежом. Близорукая, чисто обывательская позиция! Расправившись с нашими друзьями и союзниками, возьмутся и за нас, тем более, что сами ослабили себя своей преступной недальновидностью. И, наконец, опасность третья — утрата партийного руководства, превращение партии в придаток государственного аппарата. Когда партийные руководители вырождаются в заурядных чиновников-бюрократов, которым наплевать на социалистические идеалы, на людей и которые используют свои посты, свое служебное положение как средство кормления и устройства мелких личных дел. Именно такие обыватели-перерожденцы с партийными билетами и наиболее опасны, поскольку выпускают из рук рули управления, капитулируют перед «бюрократической грудой», становятся инструментом стихийно действующих сил, восстанавливающих капитализм. Классовая борьба в ходе строительства социализма не затухает, напротив, она усиливается, становится все более острой и ожесточенной, остатки разбитых эксплуататорских классов хватаются за самые отчаянные средства борьбы как последние средства обреченных. Если один конец классовой борьбы имеет свое действие в СССР, то другой конец протягивается в пределы окружающих буржуазных государств. Это, конечно же, придает дополнительные силы и стимулы тенденции на реставрацию».
Как человек революционного дела Сталин не колебался в принятии мер противодействия оживлению обывательски-индивидуалистических, мелкобуржуазных тенденций и веяний. Центральный Комитет партии принял ряд решений, направленных на борьбу с такими тенденциями, том числе и сфере литературы и искусства. Постановления ЦК о литературных журналах «Звезда» и «Ленинград», фильме «Большая жизнь», опере «Великая дружба», развернутая по указанию вождя кампания против космополитизма, критика Зощенко, Ахматовой, Шостаковича, Хачатуряна, Мясковского — все это было призвано направить развитие культуры в русло общенародных, социалистических интересов, способствовать тому, чтобы ее деятели сеяли в массах разумное, доброе, вечное, чтобы они поднимали и возвышали человека, а не превращали его в ограниченного мещанина, живущего мелкими бытовыми нуждами.
Свою позитивную роль эти меры, конечно же, сыграли, поскольку проводились компетентно и профессионально, с учетом психологии творческой интеллигенции. Сталин умел работать с ними не только путем «жестких» руководящих указаний, но и методом убеждения, что признает даже отнюдь не симпатизировавший ему писатель К. Симонов. Но это были лишь частные, локальные успехи. Сама проблема начавшегося буржуазного перерождения социалистического общества была куда глубже и серьезней.
Численно в Советском Союзе в довоенное и послевоенное десятилетия продолжало преобладать крестьянство, по марксистской терминологии, мелкобуржуазные слои. В ходе социалистических преобразований рабочий класс вырос численно, но во многом за счет ухудшения своего качественного состава. Его здоровое пролетарское ядро в ходе индустриализации 30-х годов оказалось размытым массовым наплывом крестьянского контингента из деревни. Многие коммунисты, передовые рабочие погибли на фронтах Великой Отечественной войны, надорвались в ходе послевоенного восстановления. Их как в государственном аппарате, так и на производстве замещали люди скорее с мещанско-обывательским, чем пролетарским, «коммунистическим» настроем. Все это, естественно, подпитывало чуждые социализму тенденции и веяния.
