Сегодня, похоже, ситуация повторяется. Россия вновь на грани распада и гибели. И опять виной этому капитализм. В отличие от Запада он, как и в царское время, принял уродливые, варварски-криминальные, тупиковые для развития страны формы. Да они и не могут быть иными в силу ее объективной специфики, особенностей истории, экономики, культуры, менталитета и психологии народа. Навязываемые России чужеземные, генетически неприемлемые для нее схемы развития неизбежно ведут к такому результату.
Сталин не случайно занимался глубоким изучением истории страны и попыток ускорения ее развития, предпринимавшихся правителями прошлого. Ивана Грозного, считавшегося с традициями страны, он предпочитал Петру I, игнорировавшему их и пытавшемуся внедрить европейские порядки, ломая Россию через колено.
Дореволюционная царская Россия была страной с отсталой, преимущественно сырьевой экономикой, все больше и больше впадавшей не только в экономическую, но и политическую зависимость от государств Антанты, с которыми связала себя союзническими отношениями. То же самое, по сути, происходит и в нынешней России, несмотря на «жесткие» заявления ее руководителей, — только современную, расширенную и объединенную Антанту возглавляют теперь США.
Все более похожей на царскую становится и нынешняя российская правящая элита: те же пышные слова о «сильном российском государстве», «державности» — при полной неспособности подкрепить эти слова реальными делами; тот же растущий разрыв между безумной роскошью олигархической верхушки и бедственным, резко ухудшающимся в моменты кризисов положением широких слоев народа. И такая же самонадеянная уверенность правителей страны в правильности избранного ими курса, в том, что другие пути предлагают лишь противники государства российского, которые всегда будут в ничтожном меньшинстве и которые никогда не получат широкой поддержки народа поскольку ни при каком раскладе не смогут поколебать незыблемые государственные устои. То есть авторитарную власть первого лица, которая в царской России гарантировалась монархическим происхождением, а в нынешней «демократической» — подконтрольным правящей элите механизмом парламентских и президентских выборов.
Отвечавшим за безопасность страны царским сановникам, как и всем почти без исключения монархическим, либеральным и «демократическим» деятелям, большевистская партия, партия коммунистов во главе с В.И. Лениным казалась ничтожной идеологической сектой, кучкой безнадежно оторвавшихся от жизни заговорщиков и авантюристов без какой-либо серьезной политической перспективы, «группкой маргиналов», по современной терминологии. И даже после февральской революции Ленина, заявившего о том, что большевики готовы взять власть в свои руки и приступить к решению назревших проблем страны, подняли на смех и долго издевались по поводу его «политической клоунады», способной только позабавить трезвомыслящих людей. Но в октябре того же 1917 года никто уже не смеялся. «Ничтожная кучка авантюристов» не только сумела взять власть, но и отправить на историческую свалку как устаревший хлам буржуазный строй, представлявшийся многим незыблемым на века. А затем в кратчайшие, казавшиеся немыслимым сроки создать мощное социалистическое государство, вторую по экономическому и научно-техническому потенциалу державу мира.
Трагикомизм ситуации в том, что нынешнее российское руководство испытывает какую-то неодолимую тягу к атрибутам и символике дореволюционного царского режима. То ли не знают, то ли просто не хотят знать того, как обличали антинародность, духовную и нравственную деградацию этого режима передовые люди в самой России и за рубежом — от Льва Толстого, Антона Чехова и Ивана Бунина до Анатоля Франса, Лиона Фейхтвангера и Бернарда Шоу. Но главное — делают вид, что им неведомо, чем этот «исконно российский» режим кончил. Поистине, когда кого-то хочет погубить господь, он лишает его разума.
Аналогии с царской Россией продолжают напрашиваться сами собой. Последний российский император Николай II, отмахивавшийся от всех предупреждений о близком крахе, был искренне уверен, что «все образумится», что «смутьяны» и «бунтари», поддерживаемые из-за рубежа, не пользуются поддержкой в народе, что русские люди в своем большинстве продолжают обожать своего царя, и что доказательством тому служат толстые связки верноподданнических писем, регулярно доставлявшихся ему угодливыми царедворцами. Совсем как в наши дни, когда эти письма заменили высокие рейтинги популярности российских руководителей и победные результаты выборов правящей партии, которыми их тешат точно такие же угодливые чиновники и руководители социологических служб.
