Страшен путь до Желтухи, не отмеченный крестами могил. В густой траве смрадно догнивали трупы убитых ради ограбления; на узкой, как жердочка, таежной тропе иногда встречались желтоглазые и немигающие тигры, которым следовало уступать дорогу, иначе разорвут. А загадочная символика зарубок на деревьях предупреждала не всех, а лишь посвященных, что здесь поставлены самострелы на пушистого зверя – один неверный шаг, и стрела легко и беззвучно пронзала человека насквозь…
Павел Прокунин благополучно добрался до Желтухи.
Желтуха еще не была "республикой", а тайным лагерем бродяг и бездомных, которые жили где придется – даже в ямах, многие ночевали, уронив головы на болотные кочки. Вестимо, никто здесь не пересчитывал людей, но историки все-таки сошлись во мнении, что иногда Желтуха насчитывала до 15 000 человек, одни, припрятав золото, незаметно скрывались, другие, обнищавшие, прибывали. Чего никогда здесь не знали, так это – национальной розни. Желтуха давала приют китайцам, маньчжурам, корейцам, были тут даже японцы и…, русские, ибо без них нигде горох не молотят.
Сколько зарабатывал простолюдин в России? – гроши.
А на Желтухе, если тебе повезет, в один день намывали золота на 150 – 200 рублей. Старая истина: где золото, там и кровища. Нравы были таковы, что, ложась спать, никогда не знаешь – проснешься ли завтра? Вокруг лагеря старателей бродили подозрительные искатели женьшеня, больше смахивающие на хунхузов, шныряли в тайге неутомимые спиртоносы, таскавшие на спинах громадные бидоны с рисовой самогонкой. По вечерам, напившись этой ханжи, желтухинцы озверело убивали друг друга – в одиночку и скопом. Все ужасы американского Клондайка казались детской игрой по сравнению с теми нравами, что процветали на этой речушке…
Павел Прокунин, столь удачно сочетавший в себе буйную кровь Ильи Муромца с голубою кровью русской аристократии, очень скоро уяснил для себя самое главное и для всех нужное.
– Слушайте! – заявил он однажды. – Если Желтуха возникла между Россией и Китаем, неподвластная ни династии Романовых, ни пекинским Цинам, то она слушайте! – является независимым государством, в котором должен царить дух той самой паршивой демократии, что возведет нашу Желтуху в ранг самостоятельной республики… Так, сволочи, или не так?
Посмотрев на его кулачищи, многие сразу согласились.
– Моя-твоя говоли плавда! – кричали ему и китайцы. Русские от своих восточных собратьев не отставали:
– Всех – к едреней матери! – заявили они. – Своя башка на плечах, и пока, видит бог, ишо не шатается… Ты прав! На што нам царь или мандарины усатые? Мы сами с усами…
Прокунин напористо и властно высказал главное:
– Слушайте! Республика нуждается в законах, чтобы никакая гнида не вырастала в гигантскую вошь, алчущую чужой крови. Таких – давить… Гляньте: как мы живем? Так жить нельзя. Надо выработать конституцию и законы, неукоснительное соблюдение коих обеспечит всем нам личную безопасность и процветание…
Известно, что в любом обществе, даже самом окаянном, всегда сыщутся разумные люди, склонные к порядку и добродетели.
– Молодец! – горланили они. – Давай нам республику! Тут же была составлена бодрая конституция, единогласно был принят уголовный кодекс, состоявший из одного лишь пункта.
– Слушайте! – зычно провозгласил Прокунин. – За любое убийство, пьян ты был или трезв, за воровство, тайное или явное, за нанесение увечий в драке или при дележе – СМЕРТНАЯ КАЗНЬ…
Но уже назрел вопрос о главе молодого государства! Образцово-показательный кулак, что бы там о нем ни говорили, всегда был и остается немаловажным фактором убеждения. Ознакомясь с достоинствами прокунинского кулака на практике, большинство признало его юридическую правоту, выбрав Прокунина атаманом.
– А здесь не шайка! – возмутился Паша. – Здесь, сокрытое от взоров дипломатии, вызревает новое богатейшее государство, а посему меня устроит только звание "президента"…
Став таковым, Прокунин обрел и права диктатора, а спиртоносы отныне обходили Желтуху стороной, устраивая "питейные заведения" на болотах или под корягами буреломов. Но закон о смертной казни не оставался пустыми словами. Правда, расстрелов или виселиц на Желтухе не было. Все собирались "в круг", осужденный выходил в его середину. Следовал лишь один удар кулаком – и казненного тащили до первой ямы, а Прокунин спрашивал:
– Ну? Кому еще не нравится наша конституция?… Петербург равнодушно воспринял известие о появлении какой-то дикой "республики". Зато китайскую императрицу Цыси сильно встревожило то, что золото, добытое на Желтухе, минует ее царственную шкатулку. В убогий шалаш Прокунина однажды проникли ее мандарины и, вежливо шипя, "потребовали выдачи им всего намытого золота и удаления (с Желтухи) всего общества. Желтухинцы не подчинились и, конечно, прогнали их". Тогда Цыси послала войска. Желтухинцы оказались вооружены гораздо лучше китайской армии, и войско Цыси бежало, теряя свои широкие шляпы и громадные щиты из рисовой соломы, что были разрисованы устрашающими драконами… После боя "республиканцы" рассуждали:
