Две подруги школьных лет Лёлька и Мара по завершению учёбы в школе ищут свой путь в жизни, свою профессию. Параллельно с учёбой они знакомятся с новыми подругами и ребятами, будущими студентами медицинского института. Между ними завязывается дружба, а затем и любовь. Подруги и ребята проходят через многие испытания… Действие романа развивается от начала двадцатых годов XX века и завершается 1991-м годом.
Жила – была девочка. Звали её Лёлька. Когда она вырастет, её станут называть Олей, Ольгой, а потом будут величать и по отчеству. А пока она пацанка, мальчишница, потому что все друзья у неё – мальчишки, и Лёлька не хуже них лазает по деревьям, плетням, рыбалит на озере. А ещё она – «Савраска» – так зовёт её дедушка Пантелей. Правда, Лёлька не понимает, почему он так называет её: савраска – это же лошадь, а она-то девочка! Лёлька из-за этого слова сердится на дедушку, а тот, знай себе, посмеивается в ковыльные с рыжинкой усы.
Ещё у Лёльки есть мама – Евдокия Пантелеевна, папа – Яков Петрович, бабушка Фрося и бабушкина сестра – баба Груня. Это самые близкие для неё люди.
По стечению обстоятельств и к её радости живёт она у бабы Груни. У бабушки Фроси много детей (аж целых двадцать: двое – двоень, трое – троень, и семеро по одиночке! – так она их пересчитывает), и ей некогда заниматься Лёлькой. Лёлькин папа – военный, и поэтому он вместе с мамой переезжает с места на место.
Чтобы Лёлька не моталась с родителями по городам и весям, баба Груня забрала её к себе. Баба Груня бездетная, но безумно любит детей, и в Лёльке – отчаянной сорви – голове души не чает. Вообще-то, родственников у Лёльки очень даже много, прямо-таки уйма! Какие-то живут на хуторе, какие-то в других местах. Голод-то не тётка, сидеть не велит, вот и разъехались они кто – куда в поисках лучшей жизни.
В двадцать пятом на хутор пришла беда: власть взялась за раскулачивание. Раскулачили и дедушку Пантелея. При большой семье у них с бабой Фросей было два дома, лошади и много всяких других животных и птиц. Отобрали у дедушки один дом, всю живность, да порешили ещё и детей забрать с собой, а самому младшему в тот год было не больше восьми лет.
Всё происходило на глазах у Лёльки. Младшие ребята цеплялись за бабушку, кричали, плакали, а здоровенные дядьки не могли оторвать их от неё. Лёлька тоже кричала, кусалась, царапала дядек, защищая бабушку и ребят. Дядьки отпихивали девочку, стегали хворостиной и орали:
– Уберите эту малявку, или зашибём её!
И зашибли бы, если бы не оттащила внучку баба Груня. Баба Фрося тогда поехала вместе с ребятами, наказав дедушке не горевать, а ждать их возвращения. Дедушка всё равно расстроился, да так, что слёг. Баба Груня с Лёлькой каждый день топтались у него, старались подбодрить. А дед, с красными от слёз глазами, всё высказывал Лёльке обиду на её отца:
– Вот, Лёлька, твой папка воевал- воевал за энту советску власть, сам умотался, бог знаеть куда, а энта власть-то и даёть нам прикурить! Я за свою жизнь таких безобразиев больше нигде не слыхивал и не видывал! Это ж какие дурьи головы надо иметь, чтобы детей у родителев отымать?! И кого без куска хлеба оставлять? – Свой же народ!
– Ну, чевой-то ты, Пантелей, на ребятёнка накинулся? – заступалась баба Груня. – Ребятёнок тут причём! Да и Яша за правую власть страдал. А олухов всегда хватало. Потерпи: вернётся Фрося с детями!
Лёльке, пяти лет от роду, пока было не понять, что такое «советска власть». Но девочка видела, как деда с бабушкой обидели, ребят увезли, а она с ними вместе играла и в «казаков – разбойников», и в «красных и белых», где Лёлька всегда была «красной», как папа, который на войне был красным казаком. Она гордилась папой, заступалась за него, с горячностью и упорством повторяя вновь и вновь:
– Враки, деда! Враки! Папа скоро приедет, и ты увидишь – он хороший, он лучше всех!
– Правильно, Лёлюшка, правильно! Твой папа лучше всех, – ободряла её баба Груня. – А чево тут олухи натворили – то он не виноват. Ну, ничево: в станице надають им по шапке орехов, на весь век хватить поминать!
Через какое-то время баба Фрося приехала с младшими ребятами, а старших всё ж таки увезли, как сказали, на стройку какого-то завода. Дед малость повеселел. А жизнь теперь пошла полуголодная. Поначалу питались картошкой да соленьями из погреба, да выручало ещё козье молоко, которое приносила им баба Груня. Её-то не раскулачивали: что с неё взять – одинокой старухи?
Зимой стало тяжелее: запасы картофеля иссякли, перешли на картофельные очистки, которые оставляли для посадки весной. Но их старались беречь. Еле дотянули до весенней травки. С её появлением баба Груня повела ребят на луга, показывая, что можно есть. А там пошли ягоды, грибы, рыба из озера, которое летом сильно мелело, превращаясь в болото. Озеро было богато на рыбу, птиц. Лёлька и раньше ходила с мальчишками рыбалить на озеро, а теперь и подавно – рыба всё же вкуснее, чем лебеда. Баба Груня каждый раз ахала, удивляясь и восхищаясь Лёлькиным уловом и внучкой:
– Ай, да, Лёлюшка! Ай, да, рыбачка! Кормилица ты моя! Сейчас мы с тобой такую юшку сварганим, какую и цари не едали!
И она действительно варила вкуснейшую юшку с раздобытым где-то пшеном и ароматными травами. Из очисток вырастили в тот год неплохой урожай картофеля, которого хватило на зиму, на еду, да и на весеннюю посадку.
