Сестра говорила, в соседнем номере остановилась, вот только в каком?! Ладно найду по еë крикам, она так ревела, что никакая дверь такой шум не поглотит. Что могло случиться за пару часов…
Иду по коридору и прислушиваюсь. Из-за одной двери доносится женский плач. Мне видимо сюда. Нажимаю на ручку, дверь не заперта. Вхожу в номер, сестра сидит на кровати и ревёт.
Увидев меня сразу бросается мне на шею.
— Мила! Что случилось? Ты можешь внятно объяснить?! — меня самого уже трухает…
— Мама… — невнятно.
— Что с мамой? — пытаюсь привести сестру в чувства, потряхиваю за плечи. Кровь стынет в жилах. Что могло случиться с матерью?! А Милка двух слов связать не может…
— Да что стряслось?! Говори! — перехожу на крик.
— Она попала в аварию вместе с водителем… — плачет навзрыд.
Душа уходит в пятки. — Она жива?! — трясу сестру. — Я тебя спрашиваю! Жива?! — чтобы привести еë в чувства, вынужденно даю легкую пощечину по лицу.
Мила ошарашена, что я впервые еë ударил, но это помогает ей немного успокоится, и наконец она выдает самое главное.
— Она в реанимации…
— Собирайся! Через пол часа выезжаем в аэропорт! — командую я, и направляюсь в свой номер.
Какого чёрта случилось, а главное, как? Куда она ехала?! Меня прошибает пот. Мама, как же так…
Придется отложить разговор с Дианой… Надеюсь она вернется в Москву, а если нет, я еë сам привезу.
Собрался за десять минут, забрал сестру и сдал ключи от номеров.
Ближайшим рейсом мы вылетели из Питера. Сестра всю дорогу шмыгала носом. Я держался и верил, что мать выживет. Она должна выжить! Мысленно убеждал я себя во время перелета.
Как приземлились, сразу связался с отцом, чтобы узнать, куда доставили маму. С аэропорта мы поехали прямиком в больницу, даже вещи не стали завозить домой.
***
У входа в больницу нас уже ждёт отец. Милка тут же вешается ему на шею и громко ревёт. Мне тоже тяжело, но обниматься с ним, я не горю желанием… Холодно киваю в знак приветствия.
— Как мать? — интересуюсь серьезным тоном.
Тяжело вздыхает. — Все еще в тяжелом состоянии, прогнозы не утешительные… — его голос немного содрогается, чувствуется волнение. Не знаю, как насчет любви, но привязанность у него точно есть. Всё-таки прожили вместе более тридцати лет.
— Полагаю, к ней не пускают?
— Нет, в реанимацию никого не пускают, ты ведь это знаешь…
— Может договориться?! — намекаю ему заплатить, чтобы войти к матери.
— Не стоит, сын. Это лучшая клиника! Они делают все, что могут… — отказывает мне отец, тем самым вызывая гнев. Я, итак, зол на него, а теперь возникает желание начистить ему лицо.
— Я хочу видеть, мать! Сам разберусь, раз ты не хочешь помочь! — решительно вхожу внутрь, и направляюсь к заведующему на разговор.
Сердце стучит как сумасшедшее. Мама единственный по-настоящему близкий мне человек, потерять еë будет невыносимо больно. Я должен что-то сделать, как-то помочь ей… но как?!
В голове все перемешалось, сложно собрать мысли в кучу. Почему именно сейчас… Все навалилось скопом, как специально.
Диана…
Даже рассказать ей ничего не могу… все из-за отца, из-за этого манипулятора…
***
Разговор с завом не клеится, он отказывает в посещении, ссылаясь на тяжелое состояние мамы. Меня выпроваживают за двери…
Дико рассерженный и раздражённый выхожу из клиники. Отец и сестра по-прежнему стоят у входа.
Швыряю сумку на землю и со злости хватаю отца за грудки.
— Это ты во всем виноват! — зло смотрю в глаза и агрессивно рычу. — Все из-за тебя! Можешь не отпираться! Я знаю обо всех твоих проделках!
— Отпусти его! — вмешивается Мила. — Папа, о чем он говорит? — спрашивает его.
— Влад просто не в себе из-за случившегося, не бери в голову, дочка, — успокаивает он сестру.
— Не в себе говоришь?! — отпустив пиджак, толкаю его. — Мы еще поговорим! — тычу указательным пальцем ему в грудь. Поднимаю сумку и ухожу.
— Куда ты? — кричит мне вслед Милка.
— Подальше отсюда, не могу видеть этого монстра!
Кто мог прийти в такую рань… Надеюсь это не Влад. Совершенно не настроена с ним сейчас разговаривать.
— Я открою, мам, — направляюсь к двери.
На пороге стоит Вера. Возникает желание захлопнуть двери прямо перед еë носом, но тут подходит мама.
— Здрасьте, тёть Наташ! — здоровается с ней.
— Здравствуй, Вера, — холодно отвечает мать.
— Зачем ты пришла? — едва сдерживаясь, чтобы не повыдергивать еë блондинистые космы, цежу сквозь зубы.
— Хотела с тобой поговорить. Наедине, — переминается с ноги на ногу. Вид у Веры до того жалкий, и проблеск вины в глазах, делает еë ещё более убогой. Но мне почему-то совершенно не хочется слушать еë россказни.
— Уходи, Вера! Я тороплюсь, мне сейчас не до тебя и твоих разговоров! — уверенно заявляю и пытаюсь закрыть дверь, но предательница удерживает еë рукой.
— Пожалуйста, выслушай, это очень важно! — с мольбой в голосе.
Какая непонятливая девушка, когда она уже исчезнет из моей жизни… навсегда!
— У тебя пять минут! — ставлю перед фактом, и выхожу во двор. — Скоро вернусь, мам. Не волнуйся, — говорю матери и закрываю за собой двери.
Садимся на лавку перед домом во дворике.
