— Ну-ка, Михаил, лесной человек, разобъясни ей, — сказал директор, поглядывая на Мишку.
Мишка пожал плечами.
— Тут и дитю ясно. Кедр — самое дорогое дерево в тайге. Хвойная мука для скота — раз. — Мишка загнул палец. — Кедровое масло — два. Халву и начинку для конфет делают — три. Из древесины всякие там шкафы, которых моль боится, — это уже четыре. Камфара, спирт, канифоль… Ну и всё, кажись, Василий Петрович?
Василий Петрович засмеялся:
— Видишь, Таёжка, целая лекция. Но и это не всё. Кедр — золотое дно. От него не остаётся никаких отходов. Из опилок получают эфирные масла, даже скорлупа не пропадает.
Тут удивился даже Мишка:
— Ну уж, скорлупа?
— Точно, брат. Из неё делают такую штуку — фурфурол называется. Он идёт на приготовление пластмасс. А карандаши, которыми вы пишете, а целебные бальзамы из живицы! Тут уж Михаилу придётся разуваться: на руках-то пальцев не хватит. И вот такое богатство мы не бережём!
— Морду за это бить надо! — мрачно сказал Мишка.
— Бить морду — не метод, — покачал головой Василий Петрович. — Надо доказать словом и делом. И мы докажем, даже если придётся дойти до Москвы.
«И дойдёт, — подумал Мишка, глядя в лицо Василия Петровича. — Куда хочешь дойдёт, не поступится».
— Ну, мужики, я по-стариковски, на покой, — сказал директор. — Поясницу чтой-то ломит, не завьюжило бы завтра.
— А мы вот сейчас выйдем да посмотрим. — Василий Петрович поднялся. — Кто со мной перед сном прогуляться?
Вышли все, кроме Семёна Прокофьича.
Небо было чистое и походило на глубокое озеро, в котором плавали и зеленовато светились острые льдинки — звёзды. Под ногами звёзд было ещё больше: серебряных, чутких и певучих.
Но ярче всех горела над бором большая светлая звезда. Когда Таёжка сощуривала глаза, от звезды расходился колючий голубой веер.
— Это Вега, — сказал Василий Петрович. — Она и вправду такая, как рассказывал Караган.
— А кто этот Караган? — спросила Таёжка.
— Караган — один старый енисейский киргиз. Красивый и мудрый человек. Я гостил у него два дня. И он рассказал мне легенду о Веге.
Когда-то в верховьях Енисея жило храброе свободолюбивое племя Таёжных Охотников. Законы у племени были справедливые и беспощадные. Больше всех человеческих слабостей презиралась трусость. Воина, бежавшего с поля брани, казнил собственный брат. Ещё страшнее была кара за воровство. Вору отрубали голову и вешали на шею отцу или матери. Так старики ходили до самой смерти, и всё племя знало: вот идут люди, родившие вора…
Однажды хлынули на землю Охотников полчища монголов.
Они пришли зимой, и была их такая несметная сила, что лёд на реках не выдерживал тяжести идущей орды.
Племя Охотников было малочисленно. Оно не могло выстоять против огромного войска завоевателей. С боями Охотники уходили всё дальше на Север, гибли в болотах и нехоженой тайге.
И вот осталось всего несколько сотен гордых воинов. Но военачальник решил уничтожить и эту горстку.
В руки монголов попал молодой Охотник, разведчик Артай.
«Веди нас к своим сородичам, — сказал ему военачальник монголов. — И мы сделаем тебя наместником этого богатого края».
И Артай повёл завоевателей. Он вёл их через глухие топи, через быстрые горные реки, вспоившие его своей водой, через родную тайгу, вскормившую его. Всё дальше и дальше в лесную глухомань забирались монголы.
Однажды вечером, на ночлеге, Артай сказал военачальнику:
«Остался один переход до лагеря Охотников. Завтра мы будем там. А сейчас я хочу помолиться своему богу».
«Молись», — сказал военачальник.
И Артай ушёл на вершину гольца.
Ночью на гольце вспыхнул огромный костёр. Казалось, он охватил полнеба.
«Охотник зажёг светильник своему богу», — решили монголы.
К полуночи костёр погас, но Артай не возвращался. Тогда военачальник послал воинов на вершину. Но воины нашли там только пепелище да обугленные кости Охотника. Артай завёл их в таёжные дебри и убил себя, чтобы не даться в руки врагам.
В гневе военачальник приказал развеять останки Охотника. И когда монголы принялись ворошить пепелище, из него вдруг взлетело раскалённое сердце Охотника. На глазах изумлённых монголов оно поднималось всё выше и выше, пока не превратилось в яркую голубую звезду — Сердце Артая…
— Красивая сказка, только очень грустная, — сказала Таёжка и задумалась. — Я почему-то вспомнила о Данко. Ты мне читал, помнишь? И ещё о Сусанине. Отчего это? Ведь старый Караган ничего не слыхал о них, правда?
— Правда, — не сразу отозвался Василий Петрович. — Я рассказал Карагану легенду о Данко.
— И что же он?
— Он сказал мне: «Артай и Данко похожи, как братья. Потому что они родственной, солнечной крови. А солнце для всех одно».
Заявившись домой, Мишка прикинулся больным. В коровнике он предварительно накурился самосаду и поэтому кашлял очень натурально. Комедия разыгрывалась для отца, которого Мишка побаивался.
Отец работал в леспромхозе и вот-вот должен был нагрянуть домой из дальнего рейса.
Таёжка довела Мишку до дома, рассказала матери, какой он больной, несчастный, и уехала в Озёрск.
