– Клянусь Господом, парень, а ведь ты прав! – Он хлопнул Кулума по спине. – Пожалуйста, не будешь ли ты так добр сделать то, о чем я прошу? Клянусь Господом, ты прав! Я буду чаще говорить «пожалуйста». И не беспокойся насчет одежды. У тебя будет лучший портной в Азии. К тому же того, что ты привез с собой, все равно недостаточно. – Струан взглянул на Робба. – Как насчет твоего портного, Робб?
– Хорошая мысль. Да. Сразу же, как только мы обоснуемся на Гонконге.
– Мы пошлем за ним прямо завтра, привезем его из Макао со всем, что ему нужно. Если только он уже не на Гонконге. Итак, в течение пяти месяцев, парень?
– Согласен. Но я по-прежнему считаю это пустой затеей.
Струан вновь наполнил бокалы:
– Теперь слушайте. Думаю, мы должны отпраздновать возрождение Благородного Дома.
– Каким образом, Дирк? – спросил Робб.
– Мы устроим бал.
– Что? – Кулум с интересом вскинул глаза, разом забыв все обиды.
– Именно, бал. Для всего европейского населения. Роскошный по-княжески. Через месяц, считая от сегодняшнего дня.
– Это все равно что запустить ястреба в голубятню! – воскликнул Робб.
– О чем ты говоришь, дядя?
– Эта новость вызовет среди наших леди такой переполох, какого ты еще никогда не видел. Они ни перед чем не остановятся, чтобы перещеголять соперниц и появиться на балу в самом красивом платье – и, безусловно, самом модном! Они загоняют мужей до седьмого пота и будут красть друг у друга портних! Боже милостивый, бал – это грандиозная идея! Интересно, что наденет Шевон.
– Ничего – если решит, что это пойдет ей больше всего! – Глаза Струана весело сверкнули. – Да, бал. Мы назначим приз для той леди, чье платье будет признано лучшим. Думаю…
– Ты что, не помнишь, чем закончился суд Париса? – скривившись, спросил Робб.
– Помню. Но судьей будет Аристотель.
– Он слишком умен, чтобы согласиться на это.
– Посмотрим. – Струан на мгновение задумался. – Приз должен быть значительным. Тысяча гиней.
– Ты шутишь! – воскликнул Кулум.
– Тысяча гиней.
Кулума ошеломила такая расточительность. Это было неприлично. Более того, преступно. На эту тысячу гиней в сегодняшней Англии человек мог прожить как король пять или даже десять лет. Заработная плата фабричного рабочего, трудившегося от зари до зари и еще часть ночи шесть дней в неделю круглый год, составляла пятнадцать-двадцать фунтов в год – и на эту сумму он снимал жилье, содержал жену, воспитывал детей, платил ренту, покупал еду, уголь, одежду. Мой отец сошел с ума, размышлял он, помешался на деньгах. Только подумать о двадцати тысячах гиней, которые он просвистел – да, именно просвистел! – в том глупом споре с Броком и Гортом. Но там, по крайней мере, нужно было убрать с дороги Брока. Эта рискованная затея оправдала бы себя, если бы сработала, да она по-своему и сработала: серебро на «Китайском облаке» и мы снова богаты. Богаты.
Теперь Кулум понимал, что быть богатым означает прежде всего перестать быть бедным. Он убедился, что его отец был прав: сами деньги не имеют значения – только их отсутствие.
– Это слишком много, слишком много, – потрясенно бормотал Робб.
– Да. С одной стороны, это так. – Струан закурил сигару. – Но у Благородного Дома есть обязанность – все делать по-княжески. Эта новость заполнит умы и сердца людей, как ни одна другая. И об этом станут рассказывать сотни лет спустя. – Он положил руку на плечо Кулума. – Запомни еще одно правило, дружок: когда ты хочешь крупно выиграть, ты должен крупно рисковать. Если ты не готов рисковать по-крупному, большая игра не для тебя.
– Такое… огромное количество денег заставит, может заставить некоторых людей рискнуть большим, чем они могут себе позволить. Это нехорошо, не так ли?
– Главное назначение денег – быть использованными. Я бы сказал, что эти деньги не окажутся потраченными зря.
– Но что же ты приобретаешь с этим?
– Лицо, парень. – Струан повернулся к Роббу. – Кто победительница?
Робб беспомощно покачал головой:
– Не знаю. По красоте – Шевон. Но лучшее платье? Найдутся такие, которые рискнут целым состоянием, чтобы удостоиться этой чести, не говоря уже о призе.
– Кулум, ты еще не встречался с Шевон?
– Нет, отец. Как-то раз я видел ее прогуливающейся по дороге, которую Джордж – Джордж Глессинг – проложил от Глессинг-Пойнт до Счастливой Долины. Мисс Тиллман прекрасна. Но я нахожу мисс Синклер гораздо более привлекательной. В ней столько очарования! Джордж и я проводили некоторое время в ее обществе.
– Вот как, в самом деле? – Струан постарался скрыть внезапно мелькнувший в его глазах интерес.
– Да, – простодушно ответил Кулум. – У нас был прощальный ужин с мисс Синклер и Горацио на корабле Джорджа. У бедняги Джорджа забрали его фрегат. Он был так расстроен… Значит, у нас в самом деле будет бал?
– Почему Глессинг потерял свой корабль?
– Лонгстафф назначил его начальником гавани и главным инспектором, и адмирал приказал ему занять предложенные должности. Мисс Синклер согласилась со мной, что это открывает перед ним завидные перспективы, но сам он не выглядел особенно счастливым.
– Он тебе нравится?
