– Не беспокойтесь, высокочтимая госпожа. Не беспокойтесь. Я отобью сто низких поклонов в наказание за то, что не понял разницы между драгоценным нефритом и деревом. Я никогда бы не дал повода… Мне бы ни в коем случае не хотелось, чтобы у вас осталась хоть тень сомнения в том, что я понял все правильно.
– Хорошо.
– А сейчас, если вы извините меня, высокочтимая госпожа, я немедленно, не откладывая, займусь своим делом.
– Твое дело еще не закончено, – резко произнесла она. – И приличия требуют, чтобы ты выпил еще чая. – Она повелительно хлопнула в ладоши и приказала А Сам приготовить свежий чай. И горячие полотенца. Когда А Сам вернулась, Мэй-мэй заговорила на кантонском: – Я слышала, в скором времени многие корабли отплывают в Макао.
Тут Гордон Чэнь сразу понял, что Брока следует устранить в Макао, и без промедления. Лицо А Сам озарилось улыбкой.
– Вы думаете, мы тоже поедем? О, я была бы счастлива вновь увидеть Макао. – Она игриво посмотрела на Гордона Чэня. – Вы знаете Макао, досточтимый господин?
– Конечно, – ответил он. Обычно рабыня не осмелилась бы обратиться к нему. Но он знал, что А Сам была посвящена во многие секреты Мэй-мэй, являлась ее личной рабыней и потому имела некоторые особые привилегии. К тому же он находил ее очень хорошенькой – для девушки-танка. Он перевел взгляд на Мэй-мэй. – К сожалению, я не смогу поехать туда в этом году. Хотя многие из моих друзей постоянно ездят туда и обратно.
Мэй-мэй кивнула:
– Ты слышал, что варварский сын Отца был помолвлен вчера вечером? Можешь ты себе представить? С дочерью его врага. Совсем невероятные люди эти варвары!
– Да, – сказал Гордон Чэнь, удивляясь про себя, что Мэй-мэй сочла необходимым еще раз пояснить ему, что Брок должен исчезнуть с лица земли. Не может же быть, чтобы она хотела уничтожения всей семьи? – Неслыханно.
– Хотя до их отца мне дела нет: он стар, и, если боги справедливы, его йосс скоро закончится. – Мэй-мэй тряхнула головой, заставив зазвенеть все нефритовые и серебряные украшения. – Что же касается девушки, ну, я полагаю, она принесет своему мужу хороших сыновей, хотя я действительно не в состоянии себе представить, что мужчина может найти в таком толстоногом, коровногрудом создании.
– Да, – согласно кивнул Гордон.
Значит, Брока убивать не нужно. И дочь тоже. Остаются мать и сын. Мать – крайне маловероятно, следовательно, это сын – Горт. Но почему только сын, почему один только Горт Брок? Почему не отец и сын? Ведь оба представляют очевидную опасность для тайпана. Уважение Гордона к своему отцу увеличилось невероятно. Как тонко с его стороны представить дело так, будто Мэй-мэй сама вздумала уничтожить Горта! Как хитро он поступил, прозрачно намекнув на это Мэй-мэй, которая обратилась к Жэнь-гуа, который обратился ко мне! Какой это изысканный план! Конечно, говорил он себе, это означает, что тайпан знал о том, что Мэй-мэй передала секретную информацию дальше. Должно быть, он специально дал ей эти сведения, чтобы Жэнь-гуа оказался у нее в долгу. Но знает ли он, следовательно, и о триадах? И обо мне? Разумеется, нет.
Он почувствовал себя очень усталым. Его разум был измотан чрезмерным напряжением этого разговора и постоянным ощущением близкой опасности. И его серьезно тревожило то, что мандарины усилили гонения на триады в Квантуне. А также в Макао. И даже в Тайпиншане. У мандаринов было много шпионов среди обитателей холма, и, хотя большинство из них были ему известны и четверо из них уже устранены, тревога, которую несло с собой их присутствие, действовала на него угнетающе. Если станет известно, что он возглавляет движение триад на Гонконге, он уже никогда не сможет вернуться в Кантон и жизнь его не будет стоить даже испражнений самого бедного владельца сампана.
И опять же, рассудок его растворялся в изысканном благоухании Мэй-мэй и в откровенной, животной привлекательности А Сам. Я бы не прочь покрыть рабыню, подумал он. Но это будет неразумно. И опасно. Разве что Мать сама мне предложит. Лучше скорее вернуться в Тайпиншань в объятия моей наложницы, самой дорогой из всех на холме. Клянусь богами, она почти стоит той тысячи таэлей, которую я за нее заплатил! Сегодня мы будем любить друг друга десять раз десятью разными способами.
Он улыбнулся про себя. Будь честен, Гордон, это произойдет всего лишь трижды. Да и трижды-то, если поможет йосс, но зато как это будет чудесно!
– Я опечален, что не смогу поехать в Макао, – сказал он. – Полагаю, все новые родственники Отца по браку отправятся туда? Особенно сын?
– Да, – ответила Мэй-мэй, сладко вздохнув: теперь она знала, была уверена, что ее поняли правильно. – Я так думаю.
– Ха! – с отвращением воскликнула А Сам. – Для всех настанет великая радость, когда сын покинет Гонконг.
– Почему? – заинтересовалась Мэй-мэй, и Гордон Чэнь тоже насторожился, вмиг забыв о своей усталости.
А Сам приберегала эту редкую новость как раз для такого драматичного момента:
– Этот сын – настоящий варварский дьявол. Он ходит в один из варварских борделей два или даже три раза в неделю.
