– Для вас, британцев, вполне возможно. – Фаларьян Гуинеппа открыл ящик и извлек из него кожаный портфель с тяжелыми сургучными печатями. – Меня просили конфиденциально передать вам вот это. Похоже, определенные дипломатические круги крайне встревожены присутствием великого князя в Азии.
– Церковные круги?
– Нет, сеньор. Мне предложено сказать вам, что вы, по своему желанию, можете передать эти документы дальше. Как я понимаю, некоторые печати, которые вы найдете внутри, послужат доказательством их подлинности. – По его лицу скользнула легкая улыбка. – Портфель тоже запечатан.
Струан узнал печать, которой пользовались чиновники, состоявшие при генерал-губернаторе.
– С какой стати меня вдруг посвящают в дипломатические тайны? Существуют специальные дипломатические каналы. Мистер Монсей живет всего в полумиле отсюда, а его превосходительство находится на Гонконге. И тот и другой прекрасно знакомы с протоколом.
– Я ни во что вас не посвящаю. Я лишь выполняю просьбу, с которой ко мне обратились. Не забывайте, сеньор, сколько бы я лично ни презирал все то, за что вы выступаете, вы пользуетесь влиянием при Сент-Джеймсском дворе, а ваши торговые связи охватывают весь мир. Мы живем в изменчивые времена, а Португалия и Британия являются старыми союзниками. Британия всегда была для Португалии добрым другом, а разум подсказывает, что друзья должны помогать друг другу, нет? Может быть, именно этим все и сказано.
Струан взял протянутый портфель.
– Я извещу вас сразу же, как только наш курьер вернется из Ло-Тина, – сказал Фаларьян Гуинеппа. – В какое бы время дня или ночи это ни произошло. Вы желаете, чтобы отец Себастьян осмотрел вашу даму?
– Не знаю, – ответил Струан, поднимаясь. – Возможно. Я бы хотел подумать над этим, ваша светлость.
– К вашим услугам, сеньор. – Епископ заколебался на мгновение. – Ступайте с Богом!
– Бог да пребудет с вами, ваша светлость, – сказал Струан.
– Хэллоу, тайпан, – с трудом выговорил Кулум. В голове у него словно стучал молот, а язык был как высохшая коровья лепешка.
– Привет, парень.
Струан положил на стол еще не распечатанный портфель, который жег ему руки всю дорогу до дома, подошел к буфету и плеснул в бокал глоток бренди.
– Кушать, масса Кулум? – радостно спросил Ло Чум. – Поросенка? Картофель? Соуса? Хейа?
Кулум слабо покачал головой, и Струан отпустил Ло Чума.
– Вот, выпей, – сказал он, протягивая бокал сыну.
– У меня не получится. – Кулум отвернулся, борясь с тошнотой.
– Пей.
Кулум проглотил коньяк, но поперхнулся и быстро запил его чаем, стоявшим у кровати. Потом откинулся на подушку, стараясь унять пульсирующую боль в висках.
– Хочешь поговорить? Рассказать мне, что случилось?
Лицо Кулума было серым, белки глаз – грязно-розовыми.
– Я ничего не могу вспомнить. Господи, я чувствую себя ужасно!
– Начни с начала.
– Я играл в вист с Гортом и несколькими нашими друзьями, – с трудом ворочая языком, заговорил Кулум. – Помню, я выиграл что-то около ста гиней. Мы довольно много пили. Но я помню, как убрал выигранные деньги в карман. Потом… нет, дальше – провал.
– Ты помнишь, куда ты поехал?
– Нет. Точно не помню. – Он сделал еще несколько жадных глотков из чашки с чаем и провел руками по лицу, пытаясь прогнать мучительную головную боль. – О Боже, мне так плохо!
– Ты помнишь, в какой бордель отправился? – (Кулум покачал головой.) – У тебя есть какой-то, куда ты ходишь постоянно?
– Боже милостивый, нет!
– Не нужно так картинно возмущаться, дружок. Ты был в борделе – это ясно. Тебя обобрали – это ясно. В бокал тебе подсыпали снотворного – это тоже ясно.
– Меня опоили?
– Это самый старый трюк на свете. Поэтому я и советовал тебе посещать только те заведения, которые рекомендованы человеком, заслуживающим твоего доверия. Это был первый раз, когда ты посетил бордель в Макао?
– Да, да. Господь милостивый, меня опоили?
– Ну же, парень, шевели мозгами. Думай! Ты помнишь, что это был за дом?
– Нет… ничего. Полная темнота.
– Кто выбрал его для тебя, а?
Кулум сел на кровати:
– Мы пили и играли. Я был, ну-у, изрядно пьян. Потом… потом все вдруг заговорили о… о девушках. И об этих домах. Ну и… – Он посмотрел на Струана, на его лице ясно читались стыд и боль. – Я был просто… видишь ли, все это вино, и… я почувствовал, ну, потребность в девушке. Это жгло, как огонь. И тогда я решил, что должен… должен пойти в бордель.
– В этом нет беды, парень. Кто дал тебе адрес?
– Кажется… Нет, не знаю. Но, по-моему, они все давали мне какие-то адреса. Писали мне адреса… или говорили адреса, я не помню. Помню, как вышел из клуба. Там стоял портшез, и я забрался в него. Подожди минутку… вспомнил! Я сказал им доставить меня в «УФ»!
– Там тебя никогда бы не обокрали, дружок. И не стали бы подсыпать всякой гадости в вино. Или доставлять тебя домой таким образом. Это было бы немного чересчур – они дорожат своей репутацией.
– Нет. Я уверен. Именно это я и сказал носильщику. Да, я абсолютно уверен!
– Куда тебя отнесли? В китайский квартал?
– Не знаю. Помню, кажется… Нет, не знаю.
– Ты сказал, это жгло тебя, как огонь. Что за огонь? Опиши подробнее, что ты чувствовал.
