– Спасибо. Спасибо за то, что доверяете мне, тайпан.
Струан отправился на берег во временную контору компании, которую он устроил на их новом прибрежном участке. Варгаш ждал его.
– Давайте начнем с плохих вестей, Варгаш.
– Мы получили сообщение от наших агентов в Калькутте, сеньор. Боюсь, согласно последним донесениям, «Серая ведьма» опережает «Голубое облако» на три дня.
– Дальше?
– Стоимость строительства непомерна, сеньор. После вчерашней статьи я, ну, приостановил все работы. Возможно, нам следует постараться как-то сократить наши убытки.
– Возобновите работы немедленно и с завтрашнего дня удвойте количество рабочих рук.
– Слушаюсь, сеньор. Скверные новости из Англии, с фондовой биржи. Рынок очень неустойчив. Баланс бюджета опять нарушен, и ожидаются финансовые неприятности.
– Это нормально. Неужели на этот раз у вас не припасено для меня какого-нибудь особенно страшного известия.
– Нет, сеньор. Ну, разумеется, грабежи невероятно участились. За время вашего отсутствия совершено три акта пиратства, и еще дюжина попыток была отбита. Две пиратские джонки попали в плен, обе команды целиком были публично повешены. Каждую среду у стен тюрьмы секут по сорок-пятьдесят воров, грабителей, головорезов. Почти ни одной ночи не проходит без того, чтобы не ограбили какой-нибудь дом. Все это очень печально. О, кстати, майор Трент ввел комендантский час для китайцев с заходом солнца. Это представляется единственным способом держать их в узде.
– Где миссис Квэнс?
– По-прежнему на малом плавучем складе, сеньор. Она отменила свое возвращение в Англию. Очевидно, до нее дошли слухи, что сеньор Квэнс все еще на Гонконге.
– А он действительно здесь?
– Я не хотел бы думать, что мы лишились нашего бессмертного Квэнса, сеньор.
– Чем занимается мистер Блор?
– Он тратит деньги так, словно скалы Гонконга сделаны из чистого золота. Разумеется, это не наши деньги, – заметил Варгаш, стараясь не показать своего неодобрения, – а фонд Жокей-клуба. Насколько я понимаю, клуб создан не как коммерческое предприятие, любая прибыль идет на совершенствование ипподрома, приобретение и содержание лошадей и так далее. – Он вытер вспотевшие ладони носовым платком. День был очень влажный. – Я слышал, сеньор Блор устраивает петушиные бои. Под эгидой все того же Жокей-клуба.
Лицо Струана оживилось.
– Хорошо. На какой день они назначены?
– Не знаю, сеньор.
– Что делает Глессинг?
– Все, что положено делать начальнику гавани. Но я слышал, он ужасно обижен на Лонгстаффа за то, что тот не отпустил его в Макао. Ходят слухи, что его собираются отправить домой.
– Маусс?
– А-а, преподобный Маусс. Он вернулся из Кантона и снимает номер в отеле.
– Что означает ваше «а-а», Варгаш?
– Ничего, сеньор. Просто еще один слух, – ответил Варгаш, досадуя на свою несдержанность. – Ну-у, похоже, что, конечно, мы, католики, не жалуем его, и нас печалит, что все протестанты исповедуют иную веру, не заботясь о спасении собственной души… В общем, у него есть последователь, которым он очень дорожит и гордится, крещеный хакка по имени Хун Хсу Чунь.
– А это имя – Хун Хсу Чунь – имеет какое-нибудь отношение к обществу Хунмэнь, к триадам?
– О нет, сеньор. Это самое обычное имя.
– Да, я помню этого человека. Высокий мужчина с весьма необычной внешностью. Продолжайте.
– Собственно, рассказывать почти нечего. Просто он начал проповедовать среди китайцев Кантона. Без ведома преподобного Маусса. Он называл себя братом Иисуса Христа, утверждая, что по ночам беседует со своим отцом-Богом, что он новый мессия, что собирается очистить храмы Божии, как это сделал его брат, и всякую прочую идолопоклонническую чушь. Совершенно очевидно, что он сумасшедший. Если бы речи его не были столь кощунственны, он бы всех очень позабавил.
Струан подумал о Мауссе. Маусс нравился ему как человек, и он жалел его. Ему опять вспомнились слова Сары. Да, признался он себе, ты использовал Вольфганга много раз и для разных целей. Но взамен ты дал ему то, что ему было нужно, – возможность обращать язычников. Без тебя он уже давным-давно был бы мертв. Без тебя… Ладно, оставь это пока. Маусс идет к спасению своей собственной дорогой. Пути Господни поистине неисповедимы.
– Кто знает, Варгаш? Возможно, Хун Хсу Чунь действительно тот, за кого себя выдает. В любом случае, – добавил он, видя, как возмущенно вскинул голову Варгаш, – я согласен с вами. Это не смешно. Я поговорю с Вольфгангом. Благодарю вас за то, что вы сказали мне об этом.
Варгаш смущенно прокашлялся:
– Как вы думаете, сеньор, не мог бы я взять отпуск на всю следующую неделю? Эта жара и… Ну, я бы очень хотел повидать семью.
– Конечно. Возьмите две недели, Варгаш. И я полагаю, будет хорошо, если у португальской общины появится свой собственный клуб. Я устрою подписку. Вы назначаетесь его временным казначеем и секретарем. – Струан написал несколько слов в блокноте и, оторвав лист, протянул его Варгашу. – Вот, можете получить по нему прямо сейчас. – Это был чек на предъявителя на тысячу гиней.
Варгаш был поражен:
– Благодарю вас, сеньор.
