В этом случае, решил про себя Струан, я уже ничего не могу сделать. И он выбросил из головы эту проблему.
– Капитан, я бы хотел представить вам моего старшего… моего сына Кулума. Кулум, перед тобой наш знаменитый капитан Глессинг, который выиграл битву при Чуаньби.
– Добрый день. – Глессинг вежливо пожал руку молодому человеку. Рука Кулума с длинными пальцами показалась ему мягкой и немного женственной. Смахивает на денди, подумал Глессинг. Приталенный сюртук, бледно-голубой галстук, высокий воротник – должно быть, студент последнего курса. Любопытно пожимать руку человеку, который перенес бенгальскую чуму и остался жив. Интересно, а я бы выжил?.. – Это нельзя было назвать сражением.
– Два небольших фрегата против двадцати боевых джонок и тридцати с лишним брандеров? И это, по-вашему, не битва?
– Стычка, мистер Струан. Это могла бы быть битва… – Если бы не этот чертов трус Лонгстафф и не ты, гнусный пират, хотелось закончить Глессингу.
– А вот мы, коммерсанты, считаем, что это была самая настоящая битва, Кулум, – с иронией сказал Струан сыну. – Нам никогда не понять разницы между сражением и стычкой. Мы всего лишь мирные торговцы. Но первый в мировой истории случай, когда Англия скрестила оружие с Китаем, заслуживает того, чтобы его назвали сражением. Это произошло чуть больше года назад. Мы стреляли первыми.
– А как бы поступили вы, мистер Струан? Это было правильное тактическое решение.
– Ну разумеется.
– Капитан-суперинтендант торговли полностью одобрил мои действия.
– Конечно. Правда, у него не было особого выбора.
– Заново переживаете старые баталии, капитан Глессинг? – раздался голос Лонгстаффа. Капитан-суперинтендант стоял на пороге своей каюты и с интересом слушал их разговор, оставаясь незамеченным.
– Нет, ваше превосходительство, просто по-новому смотрю на старую стычку. Как вам известно, мистер Струан и я никогда не сходились во взглядах на то, что произошло у Чуаньби.
– А почему вы непременно должны смотреть на это одинаково? Если бы мистер Струан командовал вашими кораблями, его решение, вполне возможно, совпадало бы с вашим. И будь вы на месте мистера Струана, у вас тоже могла бы появиться уверенность, что китайцы не станут нападать на вас первыми, и вы бы пошли на риск и не отдали приказа открывать огонь. – Лонгстафф зевнул, поигрывая карманными часами. – А что бы предприняли вы, Кулум?
– Не могу сказать, сэр. Я не знаю всех сложностей обстановки, существовавших на ту пору.
– Хорошо сказано. «Сложности обстановки» – это удачное выражение. – Лонгстафф усмехнулся. – Не согласитесь ли составить нам компанию, капитан? Бокал сака?
– Благодарю вас, сэр, но мне пора возвращаться на свой корабль. – Глессинг ловко отдал честь и удалился.
Лонгстафф жестом пригласил Струанов в кабинет для совещаний, который временно служил капитан-суперинтенданту в качестве личных апартаментов. Комната выглядела по-спартански, из обстановки имелось только то, что было необходимо для работы. Глубокие кожаные кресла, столы с картами, комоды, массивный дубовый стол были надежно прикручены к палубе. Позади бюро из дуба, богато украшенного резьбой, полукругом шли окна кормы с частыми рамами. Каюта пахла дегтем, табаком, морем и, неизбежно, порохом.
– Стюард! – позвал Лонгстафф.
Дверь каюты открылась в ту же секунду.
– Да, сэр?
Лонгстафф повернулся к Струану:
– Сак? Бренди? Портвейн?
– Сухой сак, благодарю вас.
– То же самое, пожалуйста, сэр, – сказал Кулум.
– Мне портвейн. – Лонгстафф опять зевнул.
– Слушаюсь, сэр.
Стюард достал бутылки из буфета и разлил вино в тонкие хрустальные бокалы.
– Вы впервые покинули Англию, Кулум? – поинтересовался Лонгстафф.
– Да, сэр.
– Но я полагаю, с нашими последними сложностями обстановки вы хорошо знакомы.
– Нет, ваше превосходительство. Отец не писал подробных писем, а в газетах про Китай не упоминают.
– Ну, скоро начнут, не правда ли, Дирк?
Стюард подал бокалы: сначала Лонгстаффу, затем его гостям.
– Проследите, чтобы нас не беспокоили.
– Да, сэр. – Стюард оставил бутылки на столике рядом и вышел.
– Тост, – провозгласил Лонгстафф, и Струан вспомнил тост Робба и пожалел, что сначала отправился на флагман. – За то, чтобы ваше пребывание здесь, Кулум, было приятным, а возвращение домой – безопасным.
Они выпили. Сухой сак был превосходен.
– Здесь сейчас вершится история, Кулум. И никто не может рассказать вам об этом правдивее и лучше, чем ваш отец.
– У китайцев есть старинная поговорка, Кулум: «Правда имеет много лиц», – сказал Струан.
– Я не понимаю.
– Просто мое изложение фактов совсем не обязательно будет единственно верным. – Эти слова напомнили ему об императорском наместнике Лине, который содержался в Кантоне под стражей и в бесчестье, потому что его политика привела к открытому конфликту с Британией; в скором времени его ожидал смертный приговор. – Этот дьявол Линь все еще в Кантоне? – спросил он.
