Еще долго Реёко провожал взглядом флагман речной эскадры Хэйан, пока тот не прошел между двух маяков, отмечавших вход в небольшую искусственную бухту близ Пан–Ги–Ша. Сзади послышались тихие шаги Сэйдзи Маэкэ, первого офицера «Рейдзё».
— Прикажите готовить лодку?
— А надо? — хмуро поинтересовался Кэй, оборачиваясь к своему старшему помощнику и проводя рукой по колючей щетине на подбородке.
— Как номинальный командующий над кораблями эскадры Чаанцзянь, вы обязаны засвидетельствовать свое уважение тайпэну Императора, поставленному над нами в качестве руководителя.
— Какой же ты скучный, — вздохнул Реёко. — Ладно. Распорядись.
Спустившись обратно к себе, Кэй принялся приводить в порядок свой внешний облик. К тому моменту, когда лицо хайтина приобрело, наконец, более–менее человеческий вид, его денщики, мучавшиеся жутким похмельем и понукаемые затрещинами Сэйдзи, при помощи железных утюгов, наполненных пылающими углями, отгладили парадный каймон командира, а также начистили его сапоги до зеркального блеска. В отличие от своего первого офицера, Реёко предпочитал облачаться в положенный ему по статусу наряд лишь в неизбежных случаях. Видимо, здесь сказывалось сословное происхождение. Сэйдзи, потомок трех поколений хайтинов, носил каймон как вторую кожу. Для Кэй, пробившегося к вершинам речного флота с весельной палубы куай–сё, простые штаны из некрашеной серой парусины и свободный войлочный жилет были куда привычнее.
Тем не менее, официальный наряд смотрелся на могучей приземистой фигуре Реёко очень даже внушительно. Это можно было подметить хотя бы потому, как еще сильнее, чем обычно, вытягивались спины матросов при виде их угрюмого начальника, шагавшего к борту «Рейдзё». На ходу Кэй поправлял свою старую абордажную саблю, открыто висевшую на поясе в стальной петле, и простые черные ножны с церемониальным хайтин–хэ. Рукоять длинного обоюдоострого клинка была украшена небесной бирюзой и медовым янтарем. Это было напоминанием о той битве с ракуртами на берегах одного из холодных северных заливов, после которой Реёко и был удостоен чести носить главный символ императорского хайтина.
Сэйдзи мялся у трапа, а полдюжины рослых матросов–гребцов уже заняли свои места в плоскодонной лодке. Вид у первого офицера был немного смущенный, но Кэй не был бы командиром корабля, если бы не умел читать своих подчиненных как развернутые свитки.
— Садись, будешь меня сопровождать.
Помощник не смог сдержать радостной улыбки и благодарно кивнул, приложив руку к груди. Этот «морской поклон», пусть и не был широко распространен среди офицеров речных флотов, зато точно был известен каждому, кто ходил по палубам имперских судов.
— Я просто хотел посмотреть…
— … на тайпэна Ханя, — перебил Реёко, спускаясь в лодку. — Знаю–знаю. И хайтин Яо Минг, которая тоже там будет присутствовать, разумеется, здесь совсем ни при чем.
Старший помощник от слов командира зарделся прямо на глазах и промахнулся ногой мимо подвесной ступеньки, едва не свалившись в воду.
— Я…
— Юноша, — перебил молодого офицера Реёко, не дожидаясь с его стороны невнятных попыток оправдаться. — Мне кажется, ваш отец должен был вам четко и ясно объяснить, почему хайтин, и только хайтин, стоит между экипажем судна и Нефритовым престолом. Хайтин всегда все видит, всегда все понимает, и если он не может этого, то значит, это ненастоящий хайтин. Но на будущее, столь откровенные взгляды пропустить очень трудно, и как твой единственный наставник на этом жизненном отрезке Пути, обязан предупредить. Учитывая характер Яо, командовать всеми процессами будет только она. И в отношениях, и в семье, и в постели.
Маэкэ, красный как вареный рак, уселся, наконец, на скамью рядом с Кэй, и матросы, отвернувшись в стороны, чтобы не скалиться столь откровенно, налегли на весла. Путь до лодочной пристани в порту занял около получаса, прошедшего в полном молчании и созерцании просыпающейся природы.
Выбравшись на дощатый настил, Реёко направился по широким мосткам в сторону синих парусов «Стража престола», чей силуэт немного возвышался над остальными кораблями, выстроившимися у причалов. Сэйдзи последовал за командиром, косолапая походка которого напоминала о лесном медведе, вставшем на задние лапы. У главной пристани, выложенной лакированными деревянными плитками поверх досок, уже толпился народ. Вокруг во множестве мелькали сапфирные чиновничьи каймоны, а отдельной группой собрались разноцветные суо офицеров и темно–синие одеяния хайтинов, украшенные красным и золотым. Сам Реёко предпочел остановиться, не дойдя до главной группы встречающих, пару десятков шагов. Отсюда он прекрасно мог рассмотреть гостей, а также увидеть, как они будут себя вести, едва ступят на берег. Кэй всегда любил составлять о людях свое собственное мнение.