Невысокий хмоси, поджарый и плотно сбитый, раз за разом отбрасывал Ли от себя, орудуя прямым палашом с мастерством, которому позавидовали бы иные воины имперской столицы. Несмотря на все преимущества длинного яри и уже привычную способность впадать в почти контролируемую ярость мангусов, Хань не мог добиться успеха и несколько раз едва и сам не оказался на грани поражения. Что толкало жителя болот на эти безудержные и самоотверженные атаки, Ли мог лишь догадываться. В отличие от сиртаков, у многих из хмоси были иные причины следовать за Ранджаном, куда более веские, чем возможность пожечь и пограбить всласть. Но какие бы чувства не вызывал этот воин у Ханя, сейчас они были врагами, и только один из них мог одержать верх в этом непрекращающемся безумии.
Во время очередной атаки Ли намеренно открылся, подставляя под удар руку, защищенную стальными пластинами своего доспеха. Хмоси не замедлил использовать предоставленную возможность, ведь даже серьезный ушиб не позволил бы Ханю продолжать полноценный бой, копье — оружие для обеих рук. Ошибка воина Ранджана заключалась в том, что на этот раз ему достался в противники не простой человек. Палаш врезался в предплечье тайпэна с такой силой, что под более опасным углом наверняка сломал бы Ли кость, но уже в следующую секунду яри, которое Хань продолжал легко удерживать правой рукой, как если бы сражался в седле, вонзилось в живот врагу. Захрипев, хмоси рванулся вперед, еще сильнее насаживаясь на копье, и махнул клинком, едва не разрубив лицо императорского вассала. Выпустив яри, Ли отскочил назад, а его противник, нанизавший сам себя на ясеневое древко, сделал еще несколько шагов следом и, завалившись набок, упал на землю, не прекращая болезненно кашлять.
— Хань!!!
Обернувшись на крик, тайпэн почувствовал, что даже азарт сражения, подогреваемый желчью степенного демона, как–то неуверенно начал вдруг утихать, уступая место другому чувству. Раджа–отступник, обгорелый и израненный, неровной походкой шел к месту схватки, видя сейчас перед собой лишь одного человека. Тело Куанши, оставшееся стоять на коленях за спиной у Ранджана, рассыпалось от порывов слабого ветра странной бесцветной пылью. Еще секунда, и останки двуединого демона, будто бы потеряв какой–то скреплявший их стержень, рухнули облаком праха, стелясь над обожженной землей.
— Ли.
Обернувшись на голос Удея, бывший дзи увидел своего боевого товарища, чуть склонившегося в недвусмысленном жесте. Рука тайпэна сама легла на рукоять меча Сяо Ханя, высвобождая фамильный меч из украшенных ножен.
— Добей этого урода.
— А вот это как раз с большим удовольствием, — ответил Ли и широким шагом двинулся к ковыляющей фигуре раджи.
С той ночи в покоях дворца Юэ–сэн Хань день за днем на своих тренировках вспоминал те уроки, что сумел подсмотреть в далекое время у командира Ногая. Совместные поединки с тайпэном Ванем тоже дали свои результаты, и сейчас оружие истинных полководцев Империи не было настолько же бесполезной и опасной игрушкой в руках у Ли, как еще два года назад. И все–таки, после всего того, что уже случилось, рисковать он никак не мог, а значит, с Ранджаном следовало покончить быстро, одним последним ударом.
Старый прием, вдвойне подходящий против раненного или уставшего врага, сработал на удивление безотказно. Широкий рубящий удар, которым Ли хотел отвести меч сиртака в сторону, не просто отбросил кривой клинок, а сломал его у самой витой рукояти. Еще в момент нанесения первого выпада, Хань начал разворачиваться влево, одновременно сближаясь с врагом. Вторая атака заключалась в колющем ударе себе за спину вдоль левого бока, и внезапное сильное сопротивление на пути у меча, которое ощутил Ли, засвидетельствовало ее успех. Сиплое дыхание Ранджана раздалось над самым ухом у Ханя, правая рука Хулителя попыталась ударить тайпэна в шею, но вассал Избранника Неба легко перехватил кисть, сжимавшую кривой нож. Лишенный последних сил, пронзенный и обезоруженный раджа удрученно вздохнул.
— Вот значит как, — услышал Ли предсмертный шепот сиртака. — После всего, что было, после всех побед и потерь, умереть в шаге от цели, от рук обычного человека.
— Я не совсем человек, — непонятно зачем ответил Ранджану Ли, будто хотел извиниться за то, что не оправдал его ожиданий.
— Хм, стоило догадаться, — в тоне раджи что–то переменилось, хотя голос его явно слабел. — Будь оно этим, я бы, скорее всего, принял исход… Но так… Так, я не согласен!
Со звуком ломающихся костей и разрывающейся плоти, ребра Ранджана раскрылись, подобно раковине моллюска, и две новых руки, украшенных длинными кривыми когтями, обхватили тайпэна, сжимая его в своих объятьях с невероятной силой. Шепот раджи превратился в зловещее шипение, а старые руки, ставшие теперь верхними и казавшиеся еще мгновение назад бессильными, стиснули плечи Ханя, не давая ему пошевелиться.
