— Вам отдали войска с закатных рубежей. Логично, что этим войскам и следует наводить порядок в пограничьях Умбея. К тому же все другие армии, способные противостоять набегам сиртакских раджей, также задействованы в вашем подчинении. Придворный совет полагает, что уж одной–то из своих группировок вы можете пожертвовать ради спокойствия всех простых юнь.
— Разумеется, могу, — вздохнул Манчи. — Но как же это не вовремя, через месяц мы могли бы уже войти в пределы Хэйан, и Империя оказалась бы охвачена столь сильной паникой, что южные провинции нам отдали бы просто лишь затем, чтобы хоть как–то остановить этот победный марш.
— Генерал Фанг уже старательно ищет связь между этими «такими несвоевременными совпадениями», — аккуратно заметил гонец.
— Рад слышать, — кивнул генерал.
Выбора у Манчи в любом случае не оставалось, не выполнить приказ придворного совета командующий не мог, и теперь седьмой армии предстояло поворачивать обратно, лишь совсем чуть–чуть не добравшись до момента своего безоговорочного триумфа.
— Но у меня есть для вас и радостная новость, — в глухом голосе, раздававшемся из–под тэнгай, что–то разительно переменилось, заставляя Манчи сразу же поверить в сказанное. — Ваша проблема, о которой вы недавно писали ко двору, была принята к рассмотрению, и средства, необходимые для ее решения, были выделены в полном объеме.
— Полагаю, речь идет о тайпэне Хане?
— Именно, — заверил военачальника курьер. — Наша дальнейшая задача, после того, как вы получили послание, заключается как раз в том, чтобы императорский полководец больше не смущал вас самим фактом своего существования.
— Не смею сомневаться в выборе тех, кто стоит выше меня, но все же, мне хотелось бы получить более весомые гарантии, — хитро прищурился Юнь. — Не сочтите, конечно, это за личное оскорбление.
— Ни в коем разе. Наоборот, было бы куда более странно, если бы вы не спросили меня о чем–то подобном.
Щелкнув застежкой, спрятанной под краем шлема, столичный гость снял с головы железный тэнгай и отбросил свободной рукой со лба несколько густых прядей длинных черных волос. Манчи инстинктивно сделал два шага назад, а его телохранители тут же заняли освободившееся пространство между хозяином и гостем. Курьер усмехнулся, заставив личных охранников генерала вздрогнуть и еще крепче сжать эфесы мечей.
— Полагаю, этого будет достаточно? — глаза с кровавой радужкой и тонкими вертикальными зрачками откровенно смеялись, глядя на реакцию людей.
— Если вы будете уверены в своих силах при встрече с Ханем так же, как и сейчас, то да, — ответ генерала не задержался ни на одну секунду.
Самообладание Юнь было поистине безграничным, и даже неестественно бледная кожа и пугающая аура къёкецуки не смогли заставить сознание полководца потерять обычную ясность и быстроту.
— Поверьте, кем бы ни был этот мальчишка — гением, колдуном или просто везучим нахалом — этого не будет достаточно, что бы выжить. Даже в совокупности. Ведь так?
Голодный гигант, к которому и был обращен последний вопрос кровопийцы, резко поднялся, по–молодецки рыгнул и, бросив на блюдо недоеденный кусок гусиной тушки, за один шаг оказался рядом со своим компаньоном.
— Даже демоны смертны в плотском мире, а этот ваш Хань находится пока именно в нем, — пророкотал противный грудной голос. — Но последнее можно легко исправить.
Широкая жабья пасть растянулась в довольном оскале, и тонкие иглы множества желтых клыков тускло блеснули в глубине бездонной глотки, заставляя телохранителей генерала вновь содрогнуться, но уже не от страха, а от омерзения.
— Хорошо, раз в Ляоляне решили, что вы справитесь, то так тому и быть, — Юнь Манчи тоже не стал скрывать, что желает побыстрее покинуть компанию существ, представших теперь перед ним в своем истинном обличье. — Если вам что–то понадобится…
— Не утруждайте себя, мы итак взяли бы все, что нам нужно, — заверил командующего мертвый демон. — Лучше скажите, что предпочитаете получить. Голову или сердце?
Едва различимые всплески волн были самыми громкими звуками, раздававшимися в глубине тумана, разлившегося белесым маревом вдоль русла реки Чаанцзянь. Солдаты, сгрудившиеся у борта с обнаженными абордажными саблями, и матросы со взведенными самострелами, молча, вглядывались в молочную мглу, ожидая заветного сигнала. Весла кораблей зависли над водой, как расправленные крылья, чтобы в нужный момент бросить вытянутые тела куай–сё в стремительную атаку. Но пока, как можно дольше, им нужна была тишина, и скорость сейчас не играла никакой ощутимой роли.
