— Рад, что вы цените подобное, — голос Ханя был совершенно серьезен, а вот тихий смешок со стороны окна не укрылся от слуха десятника. — Но вернемся к нашему вопросу. Я уже составил рекомендательное письмо в столицу и имел беседу с вашим руководством. Мне хотелось бы, чтобы по завершении военных действий вы направились бы в учебные крепости провинции Шенчи. Надеюсь, вас не отталкивает мысль стать одним из учителей в лагерях, которые куют умение и дисциплину наших армий?
— Мне дозволено делать выбор? — немного удивился хшмин.
— Разумеется, — кажется, искренне удивился Хань. — Обучение при принуждении мастера вряд ли даст стоящие результаты. Но если у вас действительно возникает мысль отказаться, то подумайте о том, сколько пользы принесет ваш нестандартный подход. Специальные группы стрелков, входящие в состав больших отрядов и избирательно уничтожающие в ходе боя вражеских офицеров, сигнальщиков и вестовых, смогут дать имперской военной доктрине новое дыхание. Наши противники рано или поздно начнут копировать этот опыт, если он будет успешен, но первоначальное преимущество и превосходство в выучке навсегда сохранятся за нами. А вы, десятник, можете стать во главе этого процесса, совершенствовать это искусство и развивать иные его направления, которые, я уверен, вы сумеете отыскать. Так что вы скажете на это?
Борынчи, который и не думал отказывать императорскому колдуну, невольно заслушался его словами, мысленно представляя себе все те перспективы, которые нарисовал ему Ли. Новая работа грозила стать хлопотным, но, безусловно, интересным занятием. Променять довольно безмятежное, в мирное время, существование стражника на полные трудностей будни наставника в армейской школе решится далеко не каждый, но нотки тщеславия, звенящие в душе, не давали хшмину покоя. Раз он так и не стал самым выдающимся убийцей, хотя и имел на это все шансы, так почему бы теперь ему не попытаться стать родоначальником целого направления стрелковой подготовки? К тому же, Борынчи уже знал десяток–другой имен тех людей, которые составят его первую группу учеников. Никто из них не откажется искупить свои былые темные дела верной службой Империи, да и сменить сырые боры в хшминских лесах на теплые казармы с банями и поварнями им тоже наверняка захочется.
— Тайпэн Хань, я примусь за эту работу с огромной радостью и великим усердием.
— Тогда, десятник, вторично примите мою благодарность.
Толстая деревянная перегородка плавно закрылась за спиной у гостя. Ли так до конца и не понял, какая же именно деталь в облике этого странного стражника вызывает у него в душе смесь настороженности и любопытства. Это было похоже не древнюю притчу о шкатулке, в которую мудрый монах заключил злокозненного демона и поручил охранять ее своему ученику, так и не рассказав о содержимом. В поединке любопытства и страха, как это часто бывает, победило все–таки первое, и это несмотря на то, что на стороне второго были еще послушание и уважение к учителю. Хань хорошо помнил эту сказку, и решил, что пока, наверное, не стоит уподобляться юному монаху. Некоторые секреты порой лучше оставить в покое до будущих времен, или не браться за их разгадку вообще.
Поднявшись из–за стола, тайпэн неожиданно вздрогнул, ощутив непривычную и весьма неприятную резь в коленях. Замерев на одном месте, Ли настороженно прислушался к своим ощущениям, но тягучая горячая боль, медленно расползавшаяся по суставам, по–прежнему не собиралась никуда уходить. Для бывшего дзи эти чувства стали не самым радужным открытием, прежде его тело не позволяло себе подобных «выходок».
Прерванное движение и обеспокоенность на лице императорского вассала не укрылись от пристального внимания Фуёко, сразу же ощутившую смятение Ли. Мягко спрыгнув с подоконника, оборотень шагнула к нему и замерла совсем рядом, чуть наклонив голову влево. Тайпэн поднял на кумицо растерянный взгляд.
— Что это? — недоумение в голосе Ханя было столь искренним, что насмешливая улыбка исчезла с губ лисы–перевертыша за долю мгновения.
— Это — недолговечность человеческого бытия, — немного иронично ответила Фуёко. — Толстяк был слишком оптимистичен в своей оценке. Десять лет будет пределом. Но ты ведь не думал, что кормить трех демонов будет так просто? Или в тот момент ты вообще ни о чем не думал?
Пальцы, покрытые изящным рисунком из светлой хны, скользнули вверх, легко касаясь щеки тайпэна. Острые ногти погрузились в короткие черные волосы Ли, быстро выловив среди них тот, что отливал серебром.
— Нет, даже не десять…
— И что же будет с вами после… этого?
— О таких вещах путь болит голова у наших клыкастых охотников, — Фуёко лишь дернула плечом, выражая все свое безразличие к вопросу Ли. — Я предпочитаю жить сегодня, а завтра… Завтра наступит завтра.
— Твои поступки всегда импульсивны, — не смог не улыбнуться Хань.
— Отчасти, — согласилась кумицо, не спеша убирать руку, все также перебиравшую волосы собеседника.
— Но такая боль. Раньше это не проявлялось так сильно, — словно и не замечая действий Фуёко, продолжил рассуждения Ли. — Почему именно сейчас?
