– Кто это его? – задал один из воинов вопрос, интересовавший всех. Таис постаралась объяснить обычаи храма, встречу Ликофона с чёрной жрицей и очевидную недостаточность сил юноши. Возможно, тессалиец не сообразил, что только недавно оправился от ранения.
– Что ж, виноваты обе стороны – и никто. Условие есть условие! – сказал лохагос.- Взялся – исполняй, не можешь – не берись! А он жив остался, осел молодой. Для меня это радость, Ликофон хороший воин, только слабоват насчет женщин. А я-то думал, что мальчишка около неё кружится,- ткнул он пальцем в За-Ашт.
– Нет, нет, нет! – финикиянка выскочила вперёд, сверкая глазами.
– Оставь, кошка! Влюбилась, так молчи! – оборвал её начальник воинов.
За-Ашт хотела ответить, как вдруг раздался резкий стук чем-то твердым в дверь из храма.
– Идет погоня! – почему-то весело ухмыльнулся лохагос.- Открой дверь, Пилемен!
Воин, стоявший ближе к двери, повиновался. Ворвалась целая группа чёрных жриц с факелами под предводительством увенчанной золотой диадемой старшей. Рядом с ней в слезах шла та чёрная жрица, что приходила за Таис и покорила Ликофона.
– Видишь, Кера, сколько крови? Я не жалела, я ударила верно – и что спасло его, не знаю.
– Ты ударила верно,- ответил вместо старшей начальник македонцев,- а спасло его золотое ожерелье, надетое молодым ослом для тебя!
– Вижу! – согласилась старшая.- С тебя снята вина, Адрастея. Мы не можем добить его,- она качнула диадемой в сторону македонцев, взявшихся за мечи.- Пусть рассудит великая жрица. Но за своё второе преступление Эрис должна быть убита. Или, если хочет, пошлем её исполнять обряды в святилище Анахиты!
Тут только Таис вспомнила о привратнице в коридоре и сообразила, что, не сжалься она над воином, Ликофон истек бы кровью у запертой решетки и никогда не добрался бы до её двери!
Позади, во мгле коридора, одна из жриц держала за волосы осужденную. Её освободили от цепи, связав руки назад.
Старшая пошла назад в коридор, равнодушно окинув взглядом македонцев и злорадно усмехнувшись ужасному виду окровавленного, пепельно-бледного юноши.
– Остановись, Кера! – воскликнула Таис, запомнив грозное имя этой совсем ещё молодой женщины.- Отдай мне ее! – она показала на связанную привратницу.
– Нет! Она провинилась дважды и должна исчезнуть из жизни!
– Я дам за неё выкуп! Назначь цену!
– Нельзя ценить жизнь и смерть,- отказала старшая жрица и вдруг остановилась, раздумывая.- Можешь отдать жизнь за жизнь,- продолжала она.
– Не понимаю тебя!
– Жаль. Это просто. Я отдам тебе Эрис, а ты свою – свою финикиянку.
– Невозможно! Ты её убьешь!
– За что? Она ни в чем не повинна. Я сужу так – если мы теряем жрицу, упавшую непозволительно низко, то приобретаем другую, годную для начала.
– Но, убив, вы всё равно потеряете, если и не получите взамен,- возразила Таис.
– Для Великой Матери смерть или жизнь без различия!
Таис нерешительно оглянулась на свою рабыню. Та стояла бледная, как меленая стена, подавшись вперёд и прислушиваясь к разговору.
– Смотри, За-Ашт, ты хотела служить в храме. Сейчас предоставляется случай, и я отпускаю тебя. Я не меняю и не отдаю тебя. Следуй только своему желанию!
Финикиянка упала на колени перед гетерой, поцеловав ей руку.
– Благодарю тебя, госпожа! – За-Ашт выпрямилась, гордая и стройная, добавив: – Я иду.
– Возьми свои вещи и одежду,- напомнила Таис.
– Не нужно! – сказала старшая и подтолкнула финикиянку к Адрастее. За-Ашт слегка отшатнулась, но чёрная жрица обняла её за талию и повела во тьму коридора. Жрицы расступились, и та, что держала связанную за волосы, пнула её ногой в спину. Привратница влетела в комнату и растянулась лицом вниз на окровавленном ковре. Дверь захлопнулась, наступила тишина. Озадаченные воины стояли, пока один из них не поднял упавшую, разрезал ремни на запястьях и пригладил упавшие на лоб волосы.
– Сядь, Эрис! – ласково сказала Таис.- Дайте ей вина!
– Какие странные имена! – воскликнул лохагос.- Беда, мщение, раздор.
– Я слышала, как двух других назвали Налия и Ата: демон и безумие,- сказала Таис.- Очевидно, страшные эллинские имена даются всем чёрным жрицам. Так, Эрис?
Привратница молча наклонила голову.
– Делайте носилки, мы понесем Ликофона,- прервал лохагос наступившее молчание.
– Надо оставить здесь! – возразила Таис.
– Нет! Главная их начальница может изменить решение. Тессалийца надо убрать отсюда подальше. Но как оставить тебя одну, госпожа Таис?
– У меня есть новая служанка.
– Она зарежет тебя, как Ликофона, и удерет.
– Удирать ей некуда. Она спасла уже две жизни, рискуя своей.
– Вот оно что! Молодец девчонка! И всё же я оставлю двух стражей на веранде,- сказал начальник.
