Чаяния фиванки не сбылись. Они приплыли в Вавилон задолго до Неарха и полмесяца жили у Гесионы. Город взбудоражен вестями о возвращении Александра, с каждым днем всё больше наполнялся людьми. Они прибывали отовсюду. Впервые увидела Таис стройных ливийцев с медным оттенком кожи, темнее, чем у нее, казавшейся совсем светлой рядом с этими жителями либийских степей. Невиданное зрелище представляли этруски с италийских берегов – могучие, коренастые люди среднего роста, с резкими профилями египетского склада. Лисипп читал исторические книги Тимея и Теопомпа и слышал рассказы путешественников, будто жены этрусков пользуются удивительной даже для спартанцев свободой. Они баснословно красивы и очень заботятся о своих телах, часто появляясь обнаженными. На обедах они сидят наравне с мужьями и другими мужами, держатся неслыханно свободно. Мужи часто делят их любовь между собою: таков обычай. Этруски воспитывают всех детей, какие родятся, нередко не зная, кто их отец.
– Если таковы обычаи этрусков, то у них нет гетер и я бы не имела там успеха,- полушутя сказала Таис.
– Действительно, у них нет гетер! – удивленно согласился Лисипп и, подумав, прибавил: – Там все жены – гетеры или, вернее, такие, как было у нас в древние времена. Гетеры были не нужны, ибо жены являлись истинными подругами мужей.
– С тобой вряд ли согласятся соотечественники! – засмеялась афинянка.- Сейчас меня больше интересуют слоны, чем этруски. Вчера пришел караван в пятьдесят этих зверей… странно называть слона зверем, он – нечто другое!
– В самом деле, другое! – согласился Лисипп.
– Тебя послушаются, и ты умеешь повелевать, учитель! – Ласковая интонация афинянки заставила ваятеля насторожиться.
– Чего ты хочешь от меня, неугомонная? – спросил он.
– Я не ездила никогда на слоне. Как это делают? Нельзя же сесть верхом на такую громадину!
– На боевых слонах едут в домике, то же и в караване, только стенки ниже и с большими боковыми вырезами. Я смотрел издалека. И я тоже не ездил на слоне.
Таис вскочила, обвивая руками шею художника.
– Поедем! Возьмем Гесиону и Эрис. Пусть провезут нас один-два парасанга.
Лисипп согласился. Они выбрали самого громадного слона с длинными клыками и недружелюбными глазами, с желтой бахромой на лбу и вокруг навеса над пестро раскрашенным домиком-седлом. Торжествуя, Таис уселась на поперечную скамейку с Эрис, напротив Лисиппа. Гесиона осталась дома, наотрез отказавшись от проездки. Вожатый поднял гиганта, слон бодро зашагал по дороге. Толстая кожа его странно ерзала по рёбрам, домик кренился, качался и нырял. Таис и Эрис попали в ритм слоновой походки, а Лисипп едва удерживался на скамье, отирая пот и кляня слишком долгую прогулку. Не ведая неудобств езды на слоне и не имея к ней привычки, они назначили слишком удаленную цель поездки. Великий ваятель хоть и выдержал её стойко, как подобало эллину, с большой радостью слез со слона, кряхтя и потягиваясь.
– Не завидую Роксане! – сказала Таис, прыгая на землю прямо из домика.
В саду послышался возбужденный голос, и к воротам прибежала Гесиона.
– Небывалые новости! – закричала она с порога, будто истая афинянка.- Гарпал бежал, захватив массу золота из сокровищницы царя! Гарпал, доверенный казначей Александра в Экбатане, недавно прибыл в Вавилон встречать повелителя.
– Куда бежал, зачем? – воскликнул Лисипп.
– В Элладу, к Кассандру, с отрядом наемников из эллинов Александровой армии, промотавших полученное золото и оставленных соратниками в Вавилоне.
– И что же Александр? – спросила Таис.
– Он, наверное, ещё не знает. Вторая новость! Александр в Сузе задумал жениться сам и поженить своих военачальников на азиатках. Пока вести дошли сюда, наверное, состоялось задуманное им торжество. Сам царь взял старшую дочь Дария, которую, как и её мать, зовут Статирой, Кратер породнился с Александром, женившись на сестре Роксаны, Гефестион на Дрипетис, дочери Дария, сестре своей прежней жены, Селевк берет Апаму – дочь убитого Сатрапа Спитамена, Птолемей – Сириту, прозванную Атакамой, персидскую принцессу из Дариевой родни. Неарху предназначена невестой дочь Барсины Дамасской и Ментора, однако он до сих пор в море, не будет на пиршестве, и, насколько я знаю своего критянина, он увернется от этого брака. Восемьдесят военачальников и гетайров женятся на девушках знатных родов, а десять тысяч македонских воинов вступают в законный брак со своими наложницами: персианками, бактрианками и согдийками. Будет празднество, достойное пира титанов, с тремя тысячами актеров, музыкантов и танцовщиц.
– Александр думает связать прочнее Македонию, Элладу и Азию,- задумчиво сказал Лисипп,- только надо ли так торопиться? Наспех женятся и так же побросают этих жен! Царь очень спешит. В Вавилоне его ждут тысячи и тысячи неразрешенных дел и вопросов.
– Мне пора ехать домой, в Экбатану. Сын заждался меня, – вдруг сказала Таис.- Если успею собраться, поеду послезавтра. Скоро здесь наступит сильная жара.
– И ты не заедешь в Сузу? – спросила Гесиона.
