Таис показалось, что верный конь смотрит с укором и ожиданием на нее, не поспевшую помочь. Царица Египта упала на колени, не скрывая слез, и в отчаянной надежде протянула руки, чтобы поднять тяжёлую голову. Сильный рывок сзади не дал ей притронуться к иноходцу. В гневе Таис обернулась с быстротой пантеры и встретилась с синевой мрачного взгляда Эрис. Подруга тяжело дышала. Позади неё воин охраны ловил поводья взмыленной кобылы.
– Не трогай, может, отравлена вся сбруя! Проклятый раб прикасался к ней в рукавицах, а я глупо вообразила, что он поступает так из боязни запачкать сверкающее золото. Если бы ты поехала сразу… Великая Богиня охраняет тебя!
– Где негодяй? Где убийца?
– Я заметила неладное, когда он испугался твоей задержки, метнулся туда-сюда, а когда Боанергос внезапно упал на колени, одним прыжком скрылся в кустах. Я прежде всего бросилась к коню и не сразу кликнула стражу. Мерзкая тварь скрылась. Его ищут!
Таис выпрямилась, утерла слезы.
– Не понимаю смысла отравить Боанергоса, а не меня.
– Это труднее. За твою пищу и питье отвечают много людей.
– Но при чем тут бедный мой иноходец?
– Яд действовал не сразу. Тебе дали времени как раз столько, чтобы выехать на прогулку и удалиться от города. Там Боанергос бы пал…
– Ты думаешь, там была засада?
Вместо ответа Эрис взяла Таис за руку и повела к воротам. Кольцо воинов расступилось, головы низко склонились, и Таис увидела два тела неизвестных людей, по одежде – жителей Дельты. Искривленные лица и вздутые рты указывали причину смерти.
– Вот доказательство. Мы обе спешились бы, занялись конем, а у этих длинные ножи. Я с отрядом всадников поскакала в наше излюбленное место, за красным обелиском. Мы окружили их, но гиены успели принять яд. Тот, кто посылал их, знает толк в подобных делах и снабдил всем, чтобы замести следы. Они знали время и место наших прогулок, а мы воображали, что ездим в уединении.- Смех Эрис, короткий и сухой, вовсе не означал веселья.
– Но ты не можешь думать, что…
– Нет, конечно. Доблестный воин, справедливый царь и любитель женщин никогда не будет способен на это! Нет, здесь рука опытного в придворных кознях человека, возможно женщины…
Таис вздрогнула и сжала кулаки.
– Пойдем к Боанергосу!
Вокруг иноходца стояли воины и конюхи, ожидая распоряжений.
– Наденьте рукавицы, снимите уздечку! – приказала Таис.- Мне бы иметь время подумать,- горько посетовала она Эрис, показывая на сцепившихся пантер, отчеканенных в золоте налобника,- приславший дар проявил неосторожность. Или такие люди считают себя умнее всех других?
– А если это доказательство для того, кому придется напоминать о заслуге? – спросила Эрис.
– Мудрая моя богиня! – воскликнула афинянка, обнимая чёрную жрицу.- Так это могла быть и не она?
Эрис согласно наклонила голову.
– Не она, но тот, кому выгодно её царствование? Страшное это слово – выгодно, когда оно звучит в устах человека, имеющего власть над людьми. Сколько подлейших дел совершено из-за выгоды!
Таис приняла решение.
– Заверните сбрую в холст, окуните в горячий воск и зашейте в толстую кожу. Я приложу свою печать. Моего Боанергоса отвезите к красному обелиску. Пусть выдолбят могилу для него на краю плоскогорья над равниной. Позовите камнетесов, работающих над новым пилоном храма Нейт, я поговорю с ними. И скульптора царских мастерских Хаб-Ау!
До вечера Таис совещалась с мастерами, пока не решила поставить на могиле Боанергоса вертикальную плиту со смелым очерком иноходца, бегущего навстречу солнцу. Скульптор настаивал на изображении царицы и её священных имен. Таис строго запретила ему делать какие-либо надписи, кроме греческой «Боанергос, конь Таис».
Одновременно она попросила Эрис собрать все любимые её вещи, украшения и одежды. Редкости из Индии и Месопотамии Таис велела сложить в одну кладовую, поручив это верному Ройкосу. Семейство тессалийца состояло уже из семи человек, считая вторую жену – финикиянку. Таис давно заметила у македонцев и эллинов тягу к финикиянкам и раскосым скифам из далеких восточных гор. И те и другие были великолепными женами, преданными, выносливыми и заботливыми хозяйками.
Старший сын Ройкоса, обученный наукам, состоял казначеем в доме Таис. Он получил приказание подсчитать и собрать все наличные деньги, золото и драгоценности, которых набиралось немало.
Покончив с делами, Таис опустилась в кресло слоновой кости в личной комнате, куда доступ был запрещен всем, кроме Эрис и приближенной служанки.
– Что ты задумала, госпожа царица? – необычайно мягко сказала Эрис, гладя и перебирая её распущенные чёрные косы.
Таис молчала.
– Разве когда-нибудь царица бросала царство и уезжала из страны, которой правила? – сказала снова Эрис.- Не будет ли это малодушием, не соответствующим высоте положения и судьбы?
– Если царица не правит, то её положение мнимое,- в тон ей ответила Таис.- Не будет ли разумнее уступить место тому, кто не будет мнимым?
– В Мемфисе?
