Она попросила подать ей Салмаах вместо Боанергоса и ахнула, когда увидела свою кобылу - в золотой сбруе, с форбеей, украшенной крупными турмалинами, такой же дивной розовой окраски, как на подаренных ей флаконах Кибелы. На потнике лежала шкура редкостного рыжего с черными полосами зверя - тигра.
Кинеподы - ножные щетки лошади украшали сверкающие на солнце серебряные браслеты с бубенчиками. Салмаах как будто чувствовала красоту своего наряда и гордо выступала, перезванивая копытами, так же как и подходящая к ней Таис, чьи ножные браслеты звенели при каждом шаге.
Кортеж из тридцати воинов сопровождал Леонтиска и Таис, ехавших бок о бок по широкой дороге к главному входу в святилище Кибелы. Тессалийцы пели, и Таис попросила их ударять в щиты в такт боевой песне. Как в день большого праздника, стражи распахнули ворота в обеих стенах. Воинственная кавалькада вступила в первый двор. Здесь Таис и Леонтиск спешились и, встреченные жрецами-копьеносцами, пошли к калитке в низкой ограде, отделявшей мощеный двор от аллеи кипарисов, в конце которой находился горбатый мостик и лестница, перекинутая над бассейном сада прямо на нижнюю террасу. По ту сторону калитки к ним приблизилась нагая привратница. Она собрала в горсть свои густые волосы, окунула их в серебряную чашу с ароматной водой и брызнула на входящих. Внезапно она вскрикнула и закрыла лицо руками. Таис узнала свою финикиянку.
- О Леонтиск! Задержи их на минуту! - кивнула она на суровых жрецов, подошла к За-Ашт и с усилием отвела ее ладони от пунцового лица.
- Они тебя уже наказали? За что? Тебе плохо? Говори скорей!
Из бессвязно торопливых слов Таис поняла, что финикиянку заставили делать что-то невыносимое, она отказалась, ее послали в храм Анаитис и после вторичного бунта приставили сюда - привратницей и первой утехой усталых паломников.
- Что было в храме Анаитис? Первая ступень таинств?
- Да. Они хотели заставить меня участвовать во второй. - За-Ашт снова спрятала лицо, вздрогнув от нетерпеливого стука копий, резко опущенных жрецами на землю.
- Бедная ты! Плохая из тебя жрица! Надо выручать тебя!
- О госпожа! - в голосе финикиянки теперь было гораздо больше мольбы, чем в ее просьбах отпустить в храм.
Таис, не рискуя больше задерживать жрецов, пошла дальше. Верховная жрица вместе со жрецом встретила их не в храме, а на нижней веранде - новый знак почтения. Леонтиск поклонился ей и, подражая Таис, принял на лоб мазок душистого масла. Затем он развязал большую кожаную сумку, которую бережно нес сам всю дорогу, и подозвал копьеносца, тащившего вторую. На широкий выступ цоколя храма высыпалась груда золотых и серебряных цепей, браслетов, крупных драгоценных камней, искусно выкованных бесценных диадем. Из второго мешка с глухим тяжким стуком высыпались золотые слитки.
- Это только часть. Сейчас принесут еще четыре таланта - жрецы не привыкли носить такие тяжести.
Верховная жрица глубоко вздохнула, и глаза ее заблестели от жадности - воистину дар Александра был царским.
- Мы заботились здесь о нашей прекрасной гостье, - ласково сказала она, - надеюсь, что она довольна?
- Довольна и благодарна, хвала Великой Матери, - отозвалась гетера.
- Могу ли я еще что-нибудь сделать для тебя?
- Можешь, властительница храма! Отдай мне назад мою рабыню, финикиянку За-Ашт.
- Ведь ты обменяла ее…
- Да, так. Но сейчас видела ее на цепи у ворот. Она не прижилась в храме.
- Поэтому несет наказание.
Таис посмотрела на Леонтиска, и тот без слов понял ее.
- Пожалуй, я верну тех, что несут золото, - как бы в раздумье сказал он.
- Не возвращай! - подняла руку верховная жрица. - Негодная финикиянка не стоит и сотой части. Можешь получить свою строптивую рабыню назад!
- Благодарю тебя! - снова поклонилась Таис и, скрыв улыбку, попрощалась с властительницей знаменитого храма.
За-Ашт, забыв обо всем, с криком «Ты здесь, моя красавица!» бросилась к Салмаах, оросив ее шею слезами. Один из воинов дал ей нарядную хламиду и посадил за спину. Тем же порядком тессалийцы выехали со двора, и Таис навсегда покинула обитель Кибелы, Великой Матери и Владычицы Зверей.
