- Ты мечтаешь уйти от меня, - полушутливо укоряла Таис свою рабыню, - а почему-то злишься на Эрис?!
- Я никогда бы не рассталась с тобой, госпожа, но Ликофон прекрасен и полюбил меня. И ты всегда отпускала своих рабынь для замужества…
- Отпускала, - согласилась Таис, слегка хмурясь. - Афродита не позволяет мне удерживать их. А жаль - ведь я тоже привыкаю и привязываюсь!
- И ко мне, госпожа? - внезапно спросила Эрис, перебирая цветы, только что принесенные садовником.
- И к тебе, Эрис.
Синие глаза под мрачными бровями вдруг осветились. Необычное выражение совершенно изменило лицо черной жрицы, промелькнуло и исчезло.
- И ты тоже покинешь меня для любви и семьи! - улыбнулась Таис, желая поддразнить странную рабыню.
- Нет, - равнодушно ответила Эрис, - мужчины мне надоели в храме. Единственное, что есть у меня на свете, - ты, госпожа. Бегать за любовью, как За-Ашт, я никогда не буду.
- Слыхала такие речи! - сверкнула черными глазами финикиянка.
Эрис величественно пожала плечами и удалилась.
В одну из особенно жарких ночей Таис захотела поплавать в Евфрате. От сада, через узкий проулок между глухих глинобитных стен, тропинка вела к маленькой пристани. Таис ходила туда в сопровождении Эрис, но настрого запретила ей купаться вместе с ней: дочь южной страны могла жестоко простудиться. Эрис, поплескавшись чуть, послушно вылезла и терпеливо ждала хозяйку в ночной тишине спящего города, нарушаемой лишь лаем собак да взрывами шумных голосов какой-нибудь веселой компании, отчетливо доносившимися во влажном речном воздухе.
Когда чуть-чуть прохладная вода снимала одурь жаркой ночи, Таис чувствовала возвращение обычной для нее энергии. Тогда она плыла, борясь с течением, к Старому Городу, выбиралась на ступени какого-нибудь забытого храма или маленького дворца и сидела, наслаждаясь одиночеством, надежно укрытая тьмой глухой безлунной ночи. Думала об Александре, живущем где-то поблизости, в южном дворце Старого Города, о Птолемее, может быть в этот момент мирно спавшем в пути. Три тысячи стадий песков и болот отделяло загадочную Сузу от Вавилона. Птолемей должен скоро явиться. Таис узнала от Леонтиска, что отдан приказ готовиться к выступлению всей армией неизвестно куда.
Афинянка мечтала подробнее познакомиться с Вавилоном - древнейшим городом, столь непохожим на Афины и на Мемфис. Скоро уйдет на восток армия, а с ней и воины, которые переполняют сейчас Вавилон, приветствуют ее на каждом шагу, узнавая приятельницу своего вождя, подругу Птолемея, любимую «богиню» Леонтиска. Всего на второй день ее приезда в Вавилон, когда Таис шла по Дороге Процессий к храму Иштар, навстречу попался отряд аргироаспидов - Серебряных щитов. Начальник узнал афинянку, впрочем, ее запомнили и другие воины еще в стане Александра под Тиром. Таис не успела опомниться, как ее окружили, подняли на сомкнутые щиты и, расталкивая толпу, к изумлению вавилонян, с торжеством понесли по Дороге Процессий к храму. В погоню устремилась встревоженная Эрис. Под пение хвалебного гимна Харитам хохочущую Таис принесли ко входу в святилище Иштар и отпустили прежде, чем перепуганные служительницы богини успели захлопнуть решетку.
Естественно, из посещения храма ничего не вышло. Гетера гадала, не разгневалась ли богиня?
На следующий день она пыталась жертвой и молитвой убедить богиню, что вовсе не смеет соперничать с нею, а поклонение мужей в обычае Эллады, где женская красота ценится превыше всего на свете… «Холмную Фтию Эллады, славную жен красотою», - вспомнился ей милый распев поэмы тогда, в безмерно далеких Афинах…
Аргест, восточный ветер, пронесся над крышами Старого Города. Зашумели прибрежные аллеи, чуть слышно заплескалась вода на нижней ступеньке лестницы. Таис бросилась в темную воду ночной реки. Внезапно она услыхала мерные четкие всплески сильного и умеющего хорошо плавать человека. Гетера нырнула, рассчитывая под водой выйти на середину стрежня и, миновав его, вторым нырком уйти в заводь, где находилась тростниковая пристань и ждала ее терпеливая, как хищник, Эрис. В глубине вода оказалась прохладнее. Таис проплыла меньше, чем думала, поднялась на поверхность и услышала негромкое: «Остановись, кто ты?», сказанное с такой повелительной силой, что афинянка замерла. Голос как будто негромкий, но глубокий и могучий, словно приглушенный рык льва. Не может быть!
- Что ты молчишь? Не вздумай нырять еще раз!
- Ты ли это, царь? Ты ночью один в реке? Это опасно!
- А тебе не опасно, бесстрашная афинянка? - сказал Александр.
- Кому я нужна? Кто будет искать меня в реке?
- В реке ты не нужна никому, это верно! - рассмеялся великий македонец. - Плыви сюда. Неужели только мы с тобой изобрели этот способ отдыха? Похоже!
- Может быть, другие просто хуже плавают, - сказала Таис, приближаясь на голос царя, - или боятся демонов ночи в чужой стране.
- Вавилон был городом древнего волшебства задолго до персидских царей, - Александр протянул руку и дотронулся до прохладного плеча гетеры. - В последний раз я видел тебя нагой лишь на симпосионе, где ты поразила всех амазонским танцем.
