- Теперь дело за народом. - довольно потирая рукой щеку, проговорил он и тут же сделался мрачным. - Будь вот свои люди - и сразу дело пошло бы, а то жди, гадай: приедут или нет? И приедут, так мороки с ними целый воз. Значит, ты мне, Петровна, сегодня поможешь. Я, пожалуй, тебя отправлю с нашими, а сам с приезжими останусь.
- Может быть, надо встретить людей?
- На этот счет мне беспокоиться не приходится. Наш председатель обычно сам встречает и распределяет приезжих по полям, - усмехнулся Букреев и, приложив руку козырьком к глазам, посмотрел в сторону Корзиновки.
- Сам? Странно. Он что, бригадирам не доверяет?
- Кто его знает?! У него, видишь ли, политика своего рода. Целую неделю не показывается на полях, зудит по телефону в райком: жалуется, ноет, людей выпрашивает, а потом сам их встретит, всячески выкорит тем, что мы, мол, тут за всех ковыряемся, ну и городские-то со злом работают. Знай подводы подавай. Словом, хитрит. И до того дохитрился, что садить и убирать овощи стали в основном люди приезжие, а в колхозе народу - пшик один остался. И собаки его знают, где он набрался этой мудрости, из каких таких отраслей науки? Да я уж тебе говорил обо всем этом и снова принялся. Больное-то место, как ни остерегайся, все равно заденешь. Так вот, Петровна, ты, значит, валяй с одним трактором и прямо от реки начинайте заезжать. Там картошка добрая и ее убирать лучше своими силами. Глядишь, с нашими работницами ближе сойдешься.
Тася начала понимать, почему так настойчиво бригадир отправляет ее работать с колхозниками, хотя она выразила желание поработать с приезжими. Она благодарно посмотрела на бригадира и заторопилась:
- Так я побежала, Павел Степанович!
- Про себя не забывай!
- Ничего. Мы картошки напечем, - уже на ходу отозвалась Тася. Она вынула руки из карманов, приподняла шаль со лба, чтобы выглядеть бодрой. Как-никак ей сегодня нужно будет руководить людьми, руководить впервые. Это что-нибудь да значило!
За рекой лениво вставало солнце. Кругом начинало парить, и диск соллца проглядывал сквозь пелену тумана тусклым пятном.
День обещал быть погожим. Впрочем, осенью угадать погоду очень трудно. Она может измениться несколько раз в течение дня.
"Необходимо сегодня убрать как можно больше, теперь уж трудно рассчитывать на добрую погоду". - Тася бежала, перепрыгивая через лужи, замерзшие по краям.
Птахин приехал в Дымную с первой машиной. Он выскочил из кабины прямо в грязь и подал руку Букрееву:
- Здорово живем, бригадир!
- Здравствуй, председатель!
- Вот привез к тебе на прорыв металлургов, - кивнул он головой на машину, где тесно сидели мужчины и женщины. - Пусть покланяются родной землице, вспомнят, как она пахнет, забыли, наверное.
- Мы не забыли, - ворчали приезжие, соскакивая с машины. - Вот вы тут, пожалуй, забудете вовсе, как картошку копают. Зато на базаре мастера торговать, втридорога с нас драть.
- Сдерешь с вас! - огрызнулся председатель. - Вы в магазин явитесь: подай вам горбушку, и никаких гвоздей. А в колхозе раз в неделю появитесь и то шумите: "Ох, тяжело! Ох, мокро! Ox, пропади она пропадом!" Небось не в Питерах выросли, а из деревни умотали. А у меня народу раз-два - и обчелся, потрудитесь с ним, соберите хороший урожай.
- Плохо руководишь, вот и разбежались люди. От добра добра не ищут, из путных колхозов не уезжают. А нас ты не кори. Мы свое дело делаем первосортную сталь даем.
- И мы свое делаем, как умеем.
- То-то что не умеете.
- Поменяемся! Я к мартену пойду, а вы сюда!
- Жарко там, начальник, а ты с прохладцей работать привык.
Птахин хлебнул воздух, не зная, что ответить, щеки его порозовели.
- Брось комедию представлять, - тихо сказал председателю Букреев и добавил: - Распределять надо людей на работу, время идет.
- Вот правильно, Павел Степанович, давно за дело пора, - сказала пожилая женщина в клетчатом платке...
- А этого не переслушаешь, - взглянула она на Птахина. - он уж совсем отвык без горла обходиться. Каркает, каркает, как ворона перед непогодой, и думает, что людям приятно слушать его.
- Мастера критиковать-то, - зло отозвался Птахин. - Увидим, каковы на деле.
- Не беспокойся! Металлурги не подкачают, они привыкли живо работать.
- Погляжу.
- Вот-вот, глядеть-то ты и годен только. Погодите, Иван Андреевич сгонит с вас дремоту.
- Какой еще Иван Андреевич?
- Уланов. Наш парторг. Его секретарем по зоне эмтээс назначили. Скоро познакомитесь!
В это время с другой стороны деревни подошла еще машина с людьми. На ней было шумно и весело. Вместе со всеми пел и пытался дирижировать одной рукой директор леспромхоза, белобрысый и удивительно подвижный человек с узенькими лукавыми глазками. Он легко, как мячик, прыгнул через борт машины на дорогу, поздоровался со всеми и потребовал:
- Фронт работы моим лесорубам обеспечить!
- Да хоть три фронта, милый человек! - весело отозвался Павел Степанович.
Птахин сумрачно стоял в стороне. Потоптавшись для порядка, приказал:
- Ну, ты тут, Букреев, жми, чтобы сегодня картошку выкопали. А я пошел к Разумееву.
- Давай иди, - облегченно выдохнул Букреев и начал распределять людей по полям.
