Не стану скрывать, что в то утро я уселся завтракать с тяжёлым сердцем. Дело в том, что сегодня мне предстояло отправиться на три недели в загородный особняк тёти Агаты в Уллэм Черси в Херефордшире. Мы, Вустеры, обладаем железной волей, и внешне я был абсолютно спокоен, но в душе моей затаился страх…
Не стану скрывать, что в то утро я уселся завтракать с тяжёлым сердцем. Дело в том, что сегодня мне предстояло отправиться на три недели в загородный особняк тёти Агаты в Уллэм Черси в Херефордшире. Мы, Вустеры, обладаем железной волей, и внешне я был абсолютно спокоен, но в душе моей затаился страх.
— Дживз, — сказал я, — сегодня утром мне невесело.
— Вот как, сэр?
— Да, Дживз. Совсем невесело. Так невесело, что дальше некуда.
— Мне очень жаль, сэр.
Он снял крышку с тарелки, и моему взору предстала весьма аппетитная яичница с беконом, в которую я угрюмо ткнул вилкой.
— Почему, — вот о чём я всё время себя спрашиваю, Дживз, — почему моя тётя Агата ни с того ни с сего пригласила меня погостить в свою усадьбу?
— Не могу сказать, сэр.
— Только не потому, что она меня любит.
— Нет, сэр.
— Всем известно, что тётя Агата терпеть меня не может, так как считает, что во всех её неприятностях виноват я один. Сам не знаю почему, но как только наши пути пересекаются, если так можно выразиться, проходит совсем немного времени, прежде чем я совершу какой-нибудь жуткий промах, после чего она, так сказать, начинает гоняться за мной с топором. В результате тётя Агата считает меня жалким, ничтожным червём. Я прав или нет, Дживз?
— Безусловно, сэр.
— И тем не менее сейчас она категорически настаивает, чтобы я плюнул на все свои дела и примчался к ней в Уллэм Черси. Должно быть, она задумала что-то зловещее, Дживз. Теперь ты понимаешь, почему я невесел?
— Да, сэр. Простите, сэр, по-моему, к нам пришли. Звонок в дверь, сэр.
Он исчез, а я ещё раз мрачно ткнул вилкой в яичницу с беконом.
— Телеграмма, сэр, — сказал Дживз, материализовавшись у моего локтя.
— Вскрой её, Дживз, и прочти вслух. От кого она?
— Телеграмма не подписана, сэр.
— Ты хочешь сказать, в конце нету имени?
— Именно это я и имел в виду, сэр.
— Дай посмотреть.
Я пробежал телеграмму глазами. Более чудного сообщения я в жизни не получал. Именно чудного, другого слова мне не подобрать.
Текст был следующий:
Мы, Вустеры, не отличаемся большой сообразительностью, в особенности за завтраком, и я почувствовал, как у меня тупо заломило затылок.
— Что это значит, Дживз?
— Не могу сказать, сэр.
— Тут написано «когда сюда приедешь». Куда сюда?
— Обратите внимание, сэр, что телеграмма отправлена из Уллэм Черси.
— Ты абсолютно прав. Из Уллэм, как ты справедливо заметил, Черси. Это нам кое о чём говорит, Дживз.
— О чём, сэр?
— Понятия не имею. Как ты думаешь, могла тётя Агата отправить эту телеграмму?
— Вряд ли, сэр.
— И опять ты прав. Тогда мы можем с уверенностью утверждать только одно: неизвестная личность, проживающая в Уллэм Черси, считает жизненно важным, что я её не знаю, Так, Дживз?
— Не могу сказать, сэр.
— Однако, если взглянуть на дело другими глазами, с какой стати я должен её знать?
— Совершенно справедливо, сэр.
— Значит, нам остается надеяться, что эта загадочная история со временем прояснится. Мы будем терпеливо ждать, и рано или поздно тайное станет явным.
— Я не смог бы выразиться точнее, сэр.
Я прикатил в Уллэм Черси около четырёх и нашёл тётю Агату в её логове. Она писала письма, и, насколько я её знал, письма агрессивные с ругательными постскриптумами. Когда она меня увидела, лицо её не озарилось радостью.
— А, это ты, Берти.
— Да, это я.
— У тебя нос испачкан.
Я полез в карман за платком.
— Хорошо, что ты приехал рано. Я хочу поговорить с тобой, прежде чем ты встретишься с мистером Филмером.
— С кем?
— С мистером Филмером, членом кабинета министров. Он у меня гостит. Даже ты должен был слышать о мистере Филмере.
— Ах да, конечно, — сказал я, хотя, честно признаться, понятия не имел, что он за птица. Занимаясь то одним, то другим, я как-то забываю следить за карьерой политических деятелей.
— Я настоятельно прошу, чтобы ты произвёл на мистера Филмера хорошее впечатление.
— Нет проблем.
— Не смей разговаривать таким тоном, словно для тебя нет ничего легче, чем произвести на кого-то хорошее впечатление. Мистер Филмер человек серьезный, волевой, цельный, а ты один из легкомысленных, никчемных прожигателей жизни, к которым он относится с большим предубеждением.
Суровые слова, — в особенности когда их произносит, так сказать, твоя плоть и кровь, — но вполне в её духе.
— Таким образом, пока ты находишься в моём доме, ты сделаешь всё возможное, чтобы тебя не приняли за никчемного, легкомысленного прожигателя жизни. И прежде всего ты бросишь курить.
— Ох, послушай!
— Мистер Филмер — президент «Антитабачной лиги». Кроме того, тебе придётся воздержаться от употребления алкогольных напитков.
— Ох, проклятье!
