И он рассказал Асе про Гормана, про па-рюру Кисельщиковой и про всю возню вокруг ботинок Ильича.
— Так это бриллианты искали! — ахнула Ася. — Отчего же Боб в милицию не побежал? Ведь это грабёж.
— Да, может, ничего в ботинках и не нашли. — Самоваров невнятно хмыкнул. — Даже скорей всего не нашли. Анна Венедиктовна вчера мне так и заявила: не в Ленине клад, а в каком-то из рабов. Ей вроде Пундырев об этом говорил.
— Тогда в котором же? — заинтересовалась Ася.
— Не знаю. Я бы в «Умирающего на коленях» сунул, там бы поудобнее было. Но ведь неизвестно, которого из красавцев в тот день отливали. Вот, боюсь, придут всех подряд бить. Жалко. Всё-таки Пундырев — наш нетский Микеланджело.
— Может, надо потребовать замок сменить?
— Там вся дверь косая да хромая. Её целиком менять надо. Но где уж нам двери чинить! Когда по нам Европа плачет!
Ася фыркнула, вскочила и двинулась к двери.
— Куда? — сел на диване Самоваров.
— Писать хочу. Напоил чаем!
— Накинь что-нибудь на себя. Забыла, человек рассеянный? Посетителей, конечно, в музее нет давно, но нашего народу ещё полно.
Ася снова фыркнула и принялась натягивать на себя одежду — гораздо медленней, чем её снимала. Даже Самоварову пришлось ей помогать: она уже дрыгала и била ножкой, так ей приспичило, а всё не могла понять, где зад, а где перед платьица. Так и натянули, не разобравшись. Зато туфли нашлись на обе ноги.
— Я сейчас зайду, — пообещала Ася, а Самоваров был уверен, что, наоборот, не зайдёт. Или зайдёт куда-либо в другую дверь и, возможно, проделает то же, что здесь.
«Дичь какая-то, — рассуждал основательный Самоваров, приводя себя в порядок, а заодно и свой диван, — тычется, как мошка, куда попало, вьётся туда-сюда. А ведь неглупая девица, образованная и не вполне юная. Эдак к старости до психушки домечется, если не раньше. Интересно, она эти же штуки про-делывает с отёчным профессором, который ходит сюда с палкой да сопит?»
Он пресёк слишком уж разыгравшееся воображение — некстати всё это было. Вечер-то плохой. Да и день плохой завтра. Полетят-таки на Корсику нетские чудеса. И Капочку убили. Как Сентюрина — сзади — неотразимо — железякой — по затылку — быстро! Кто-то умеет делать это без промаха.
Наколдовала Ася, что ли? Но шёл Самоваров по улице, старательно глядел себе под ноги, на пыльный корявый лёд (очень уж боялся свалиться!), и столкнулся нос к носу с Настей. Наверное, если каждый день видеться, то можно привыкнуть, но когда всякий раз вот так, внезапно, без предупреждения, возникает перед тобой лицо с хрустальными глазами, молодой ясной бледностью и именно тебе адресованной улыбкой, трудно сохранить равновесие. Самоваров его и не сохранил: поскользнулся-таки, замахал инстинктивно тяжёлой сумкой, в которой нёс от Стаса гипсовые ноги вождя революции. По ленинским ногам получил он решительный ответ: никаких посторонних включений и отпечатков не содержится. Тогда озадаченный Самоваров уселся в Стасовом кабинете и принялся на столе складывать все мало-мальски уцелевшие кусочки. Стало понятно, что все на месте, ничего не пропало, не было унесено вместе с легендарными брильянтами. Не было ничего в ботинках! Гипс и только гипс. Превосходного старорежимного качества. Он достался Пундыреву по случаю, а закуплен был ещё до мировой войны — для отделки задуманной с избыточным размахом сельскохозяйственной биржи. Отделка не состоялась, биржа без всякой предполагавшейся буржуазной лепнины обратилась в Дворец труда. Ныне в этом обширном здании, за низким, но угрожающим заборчиком вершит свои дела некий «Социмпериалистбанк».
Пусть гипс! Если цацки у Кисельщиковой стащил Горман, они ещё в музее. Стас, забегая в свой кабинет, весело косился на Самоварова, аккуратно разложившего обломки: постепенно стали вырисовываться очертания большущих ботинок с квадратными носами.
— Послушай, Колян, пока идею не спёрли, запатентуй эту головоломку! Тебя ждёт бешеный успех и обеспеченная старость. Не надо будет с утра пораньше бегать по библиотекам.
— Оставь мои библиотеки в покое, — спокойно отозвался Самоваров. — Я ж тебя не дразню твоей дурацкой мыслью, что во всём виноваты алкоголики. Или сборщики цветных металлов.
— О, сборщиков со счетов сбрасывать нельзя! Без них не обошлось! — заупрямился Стас, но без особой убеждённости.
