Во время ответного визита маршал Конев по поручению Советского правительства вручил генералу Брэдли орден Суворова.
25 апреля состоялась еще одна не менее знаменательная встреча. Западнее Потсдама, в районе Кетцина, одна из стрелковых дивизий, наступавшая с севера на юг, вела бои с передовыми отрядами армии генерала Венка, просочившимися в деревню Гельтов. Они рвались в Потсдам, в Берлин, на соединение с группировкой генерала Буссе, не зная, что она схвачена в кольцо и обречена. Вскоре, однако, гитлеровцы отступили, а затем, поспешно бросая оружие, бежали на запад. Они услышали мощный рокот советских танков, двигавшихся с юга на север и тоже отбивавших контратаки отрядов Венка.
Офицеры стрелковой дивизии, наблюдавшие в бинокль за бегством противника, увидели танки с красными флажками и взмахами рук приветствовали их. Они шли довольно быстро, и грохот их гусениц висел над болотистой долиной. Несколько передних машин остановилось. В одной из них открылся люк, офицер в черном шлеме огляделся, вылез из танка и, подойдя к берегу озера, крикнул:
— Какой вы части?
— 328-й стрелковой дивизии. Армия Перхоровича, 47-я.
— 1-й Белорусский?
— Да. А вы?
— Мы 6-й гвардейский корпус армии Лелюшенко…
— 1-го Украинского?
— Да.
— Значит, немцы в кольце?
— В последнем кольце… Давайте пальнем.
Оглушительный выстрел прозвучал как салют новой победы.
Накануне Уральско-Ковельская дивизия генерала Выдригана после тяжелых боев при форсировании канала Гогенцоллерн получила приказ выйти к Потсдаму. Пришлось круто разворачивать боевые порядки. Ночью полки дивизии обошли Шпандау, перерезали все рельсовые и шоссейные дороги, идущие из Берлина на запад в разных направлениях, а утром ворвались в город Дальтов, приютившийся среди озер и каналов близ Потсдама. Предстояла сложная операция по форсированию озера Юнгферн…
…Кроме этих двух примечательных встреч мирного характера во всех остальных районах Берлина шли жестокие бои. Кольцо сжималось. Еще в ранние часы начался интенсивный обстрел центральных кварталов столицы, продолжавшийся более часа. Весь город содрогался от ударов нашей артиллерии, словно предупреждавшей о бессмысленности дальнейшего сопротивления. Но фашисты продолжали упорствовать.
Мы вновь вернулись в полосу действий 3-й ударной армии. По пути к каналу Шпандауэр — Шиффартс в тихом лесочке встретили генерала Переверткина, возвращавшегося в штаб. Улыбаясь, он сказал нам:
— Опять новость: корпус нацеливается на центр, теперь мы будем наступать не на запад, а на юг и даже на юго-восток… Вот видите, как нас повернули! Мы должны очистить Моабитский район, а там и Шпрее рядом…
…У канала Шпандауэр — Шиффартс шло долгое сражение. Дивизия В. Асафова захватила плацдарм, cаперам пришлось под сильным огнем устанавливать и скреплять понтоны.
К ночи на противоположный берег прошли части 171-й дивизии. Завязался рукопашный бой.
Гитлеровцы отступали к Плетцензейской тюрьме, толстые стены которой служили хорошей защитой и позицией. Но командир 171-й дивизии принял правильное решение: он приказал продолжить атаку, не дать вражеским войскам выиграть время и укрепиться. И вскоре солдаты одного, а затем и другого батальона 25-го полка ворвались во двор тюрьмы.
Несколько солдат быстро вбежали по широкой лестнице главного корпуса тюрьмы и обнаружили, что двери камер раскрыты настежь, а из темного коридора слышатся стоны. Там находились тяжело раненные, умирающие солдаты — фашисты приспособили главный корпус тюрьмы под госпиталь.
Пойманные в ловушку, загнанные в тюремные камеры и подвалы, осознавшие безнадежность своего положения, немецкие солдаты — все, кто мог двигаться, выходили во двор с поднятыми руками.
Плетцензейская тюрьма! Тогда никто из нас еще не знал, что это та самая тюрьма, в которой был казнен антифашист X. Шульце-Бойзен и где встретил свой последний час Муса Джалиль. Именно здесь на специальных крюках были повешены генералы, покушавшиеся на Гитлера в июле 1944 года. Здесь расстреливали всех, подозреваемых в покушении, и тех, кто, по мнению гестапо, «не проявлял достаточной лояльности».
Среди них был и германский посол в Москве граф фон Шуленбург. Гитлер, как известно, презрительно относился к дипломатическим работникам, считая, что они, оторванные от рейха, от дел национал-социалистской партии, не могут правильно смотреть на вещи. К их докладам он относился критически, а их послания чаще всего не читал. И несмотря на то что он готовился к войне с Советским Союзом и не раз беседовал с фон Шуленбургом на эту тему, все же к словам своего посла не прислушивался.
За два месяца до нападения на Россию Шуленбург был в Берлине и уговаривал «фюрера» не начинать войны на Востоке. Гитлер молча выслушал посла, затем протянул ему руку в знак того, что аудиенция уже закончена, и тихо сказал:
— Я все уже продумал и решил…
А спустя три года он его казнил, предполагая, что тот соучастник покушения.
