Я зашагал по темной тюремной улице в ожидании необычайной встречи. «Неужели Геббельс? — думал я. — Это невероятно. Начальства нет никого, а из журналистов только я да фотокорреспондент Толя Морозов. Вот оно, журналистское везенье!»
Вскоре показалась грузовая машина с дощатой будкой, которая, переваливаясь с боку на бок, медленно ползла по ухабистой дороге. Я пошел за ней. Трупы положили в кухне, на плиту.
Гриша Мирошниченко долго смотрел на то, что осталось от рейхсминистра, потом во всеуслышание сказал:
— Вот бы затопить печь, и был бы ему ад на том свете.
Я тоже смотрю на этот обгорелый труп. В нем нетрудно узнать знакомые по снимкам и рисункам черты гитлеровского главаря.
Около трех часов утра труп Геббельса перенесли в большую пустую комнату. Предстояла процедура «опознания».
Толя не удержался, предложил:
— Давай я тебя сфотографирую рядом с министром пропаганды, интересно все же. Только сделай надменное лицо. Так… — и щелкнул.
Двор, плохо освещенный маленькими лампочками, по-прежнему кишел людьми. Конвоиры вводили группы людей, захваченных в имперской канцелярии и в различных министерствах. Привели государственного советника Вильгельма Цима, крупного министерского чиновника Генриха Штульберга, чиновников, генералов в штатском, людей, обслуживавших Гитлера и его приближенных.
Все они толкались по углам, словно выискивая брешь для бегства. Одного действительно поймали в момент, когда он чуть было не перелез через стену четырехметровой высоты.
Ранним утром в тюрьме появился высокий, худой человек в новой солдатской форме. Весь его облик — седая голова, холеное лицо, да и сама манера держаться — никак не сочетались с солдатским костюмом. Этого человека привели жители Берлина. Они нашли его утром в своем дворе. Он пытался выбраться на западную окраину Берлина. Его поймали и привели во двор Плетцензейской тюрьмы.
Теперь высокий худой человек стоит перед нами. Внешне он спокоен.
— Кто вы? — спрашивает его подполковник Клименко.
Задержанный лезет в карман, вынимает тонкий бумажник и показывает документы. Оказывается, это адмирал Фосс — представитель гросс-адмирала Деница при ставке Гитлера. Он сообщил, что «фюрер» накануне самоубийства поручил ему, как и некоторым другим лицам, передать важные документы Деницу, ставшему президентом Германии.
По-разному держали себя задержанные военные преступники. Клименко, оформляя процедуру опознания трупа Геббельса, каждому задавал вопросы. Одни хмурились, не поднимали глаз, урча что-то под нос. Другие дрожали то ли от испуга, то ли от предутреннего холода, некоторые утирали глаза.
В комнату входит толстый человек. Лицо красное, обрюзгшее. Это повар Гитлера Вильгельм Ланге.
— Чей это труп? — спрашивает подполковник.
Ланге, не задумавшись, отвечает:
— Доктора Геббельса.
— Вы уверены?
На лице повара едва заметная усмешка.
— Я его каждый день кормил. Он любил бифштексы.
— Когда вы его видели в последний раз?
— Вчера. Он приходил на кухню и просил выпить. Подошел ко мне, хлопнул рукой по плечу и сказал: «Эх, старина».
Помолчав, Ланге добавил:
— И больше ничего не сказал. А через час я узнал, что он ушел из жизни.
Повара увели. В комнату вошел Карл Шнейдер — начальник гаража рейхсканцелярии. Он одет в кожаную куртку, военные брюки, на ногах краги. Лицо худое, злое, обросшее, глаза бегают, будто кого-то ищут.
— Вы хорошо знали Геббельса? Вы уверены, что это его труп? — спрашивает Клименко.
— Конечно. Я его видел ежедневно. В моем гараже стояли его машины.
— Сколько?
— Четыре лимузина. Но чаще всего он ездил с Гитлером.
Карл Шнейдер торопливо рассказывает о многих своих встречах с Гитлером, Геббельсом, Гиммлером, Борманом.
В комнату вводят Вильгельма Цима.
— Я не могу спать, — неожиданно говорит Цим. — Кругом крики, шум. Я требую…
Было странно слышать эти слова из уст пленного человека, да еще в таких трагических для него обстоятельствах. Бледное лицо, бесцветные глаза и вся поникшая его фигура не соответствовали его гонору.
— Вы забыли, где находитесь, — оборвал его Клименко. — Вы пленный и ничего требовать не можете.
Цим подходит к трупу и, качая головой, бормочет:
— О, доктор Геббельс, доктор Геббельс, что вы наделали…
Бывшего государственного советника уводят.
Адмирал Фосс в расстегнутой шинели, без головного убора стоит перед трупом, молчит. Брови нахмурены. Потрясен.
— Кто это? — спрашивает Клименко.
Адмирал, не поднимая головы, четко произносит:
— Доктор Геббельс.
Затем отходит к окну, плачет и шепчет: «Пропала Германия, пропала».
Опрос окончен. Подполковник Клименко собрал нескольких офицеров и составил акт «о сожжении трупа рейхсминистра пропаганды доктора Геббельса». Помню, что написан акт был химическим карандашом на бумаге в клеточку из школьной тетради. Позже его перепечатали на машинке.
