Весною 1944 года во время работы при штабе 7-й армии нам попала в руки с большим опозданием газета «Правда», где, между прочим, рассказывалось о казни (кажется в Краснодаре) немецкого полковника гестапо. Вместе с полковником повесили и его русского шофера. Это сообщение развеяло у нас все иллюзии относительно чудесной метаморфозы «мудрого вождя», который только и ждет заблудших сынов, чтобы, как библейский отец, зарезать для них «упитанного тельца».
Мы не могли знать о намерении союзников по отношению к нам, но об «отеческой любви» знали и не стеснялись говорить на страницах нашей газеты. (Пишущий эти строки начал свою карьеру журналиста рассказом «Четыре кургана» и закончил свою работу в армейской газете таким же предупреждением относительно последствий, которые обрушатся на тех, кто попадется в лапы союзников и их любимого Джо.)
А генерал Власов и его окружение, несомненно, имели больший доступ к советской прессе и радио.
А руководители Освободительного движения располагали возможностью через Швейцарию узнать и о решениях Ялтинской конференции и многое другое. Ведь в конце 1944 года первые партии захваченных на побережье добровольцев уже были доставлены в южные порты Советского Союза и некоторые из них были расстреляны, едва ступив на «родную» землю.
Ничего этого сделано не было. Никаких мер для предотвращения надвигающейся катастрофы не приняли. С момента организации Комитета все драгоценное время было безрассудно потрачено на раздачу чинов и должностей (это занятие, судя по воспоминаниям полк. Позднякова, не покидало некоторых уцелевших участников и после капитуляции Германии), на утряску разногласий между казачьими и русскими формированиями и все на тот же дележ шкуры, по-страусовски не замечая, что делить уже нечего.
И когда читаешь воспоминания участников той эпопеи, кажутся странными, по-детски наивными попытки генерала Власова уже под занавес, когда все рушилось и специально присланные отборные советские части рыскали вокруг, — добиться аудиенции у американского главнокомандующего и получить со стороны американцев точно определенные гарантии для частей РОА, о которых американцы не имели представления.
По такому важному вопросу нужно было действовать гораздо раньше, приготовив заблаговременно несколько вариантов.
Капитуляция Германии застала генерала Власова и его окружение врасплох
В книге В. Штрик-Штрикфельдта «Против Сталина и Гитлера» (перевожу с французского текста) есть такой абзац:
«Он (Власов. — А. Н.) улегся на койке, и я еще раз подошел к нему.
— Извините меня, Вильфрид Карлович… Я снова начал пить, — сказал он мне. — Я всегда пил, но никогда не искал опьянения. Сегодня я его ищу, чтобы забыться. Если Крегер, толкающий меня на это, думает так меня лучше держать, он ошибается. Я все вижу и слышу. Но я не хочу ничего знать об этой ужасной реальности. Я не укроюсь, конечно, от своих обязанностей и ответственности. Пусть Бог даст мне милость Свою до конца».
«Мертвые вины не имут», но их ошибки должны послужить уроком для живых.
Как бы тяжела ни была та обстановка — не пить нужно было до забвения, а искать выхода из создавшегося положения.
Похвально, конечно, для генерала разделить участь попавшей в западню дивизии, но разве этого хотели люди, доверившиеся ему? Они ждали от командующего не рыцарства, а спасения своих жизней.
Один из участников той эпопеи в своих воспоминаниях сравнивает стойкость воинов при захвате частей первой и второй дивизий с гибелью «Варяга»… К сожалению, ни эпоха, ни обстановка не выдерживают подобного сравнения.
Команда легендарного крейсера добровольно предпочла смерть плену. Там люди шли на
Разве можно назвать подвигом выдачу людей на расправу Сталину со всеми её последствиями?
Солдаты и офицеры РОА стремились проникнуть в зону, занятую американцами, именно для того, чтобы избежать выдачи. Если бы они знали, что их командующий заливает горе спиртом, а в минуты прояснения принимает лишь мечты за действительность и что их ждет трагический конец — они все бы разбежались.
Участники событий сейчас описывают с мельчайшими подробностями посещение генералом Власовым северных областей, Пскова и прочие детали, и никто не вспомнит о тех, что улеглись под сопками на дальнем севере и кто продолжает вымирать там же, гордо погибая иногда в неравных сражениях со своими мучителями (см. рассказы Шаламова и В. Распутина «Последний срок»). А некоторых выживших, прежде чем они отправятся в мир иной, выдергивают оттуда для показательных процессов, о которых я говорил выше.
Неужели для всех них может служить утешением то обстоятельство, что генералы разделили их судьбу?
