Так гармонично полностью

По четвергам на работе было решительно нечем заняться. Читательницы, конечно, легко могут представить такой распорядок в офисе:

_ пятница была днем совещаний и встреч,

_ с понедельника по среду нужно было усердно заниматься делами,

_ в среду же они и кончались,

_ четверг выдавался бессмысленным, скучным днем.

Одна наша героиня, А., – вечно с чуть высокомерным, холодным видом, которому способствовали и очки со стрижкой, и ее желание казаться отстраненной, – А. приносила какое-нибудь из своих текущих хобби на работу и увлеченно то рисовала, то конструировала микросхемы, то вышивала, то кодила.

Вторая и главная наша героиня, П. – с видом не менее отстраненным, но не из-за высокомерия, а из-за общего равнодушия ко всему, кроме себя и интересующих ее людей, которых было не особенно много, – П. подошла к вопросу иначе. Если по четвергам не нужно было быть на пике продуктивности, да и строго говоря, не нужно было быть, то вечер среды можно было выделить, чтобы шататься по снова открывшимся барам и наслаждения разнообразными коктейлями по приятным, счастливо-часовым ценам.

Этим, читательницы, она и занималась сейчас. Стояла осень, на улице было темно и гадко, и заведения особенно радовали громкой музыкой, вспышками света, духом веселья. Бар был где-то между четвертым и восьмым, настроение было великолепным, особенно потому, что никто не беспокоил: ни желающие поболтать, ни навязчивые мысли. П. хотела молчать этим вечером, поэтому была счастливее обычного, выпила больше обычного – но, пусть алкоголя и было предостаточно, его винить она не стала бы.

Дело было в другом.

Мужчина был энергичный, обаятельный. Беседа, кажется, тоже была занимательной (в этом П. не была уверена, алкоголя все-таки было очень много), и влечение, искра, что там еще нужно – все было, но важнейшим фактором стало то, что:

_ он был разрыв башки красивый!, и:

_ ей ужасно льстило его внимание.

Она и поехать к нему согласилась не потому, что очень уж хотела секса, а из-за приятности ситуации. Разве не замечательно, когда самая красивая персона смотрит только на тебя, говорит только с тобой, вся сосредоточена на тебе – разве это не привлекает? Было здесь нечто школьно-дискотечное, с той, конечно, разницей, что сейчас П. могла поехать к нему, а не торопиться домой и попутно сокрушаться, что опоздала, и беспокоиться о том, что волосы, и одежда, и вся она пропахла дымом.

Секс был хороший, потом они недолго поболтали, а дальше она резко проснулась в пять с чем-то утра. Ох уж эти просыпания, они, верно, и вам знакомы? Голова раскалывалась, незнакомец лежал слишком близко, недомогание боролось со смутными сожалениями о своих решениях. П. отодвинулась, посмотрела на него – и засмотрелась! Даже в это мутное, тошнотворное утро он был хорош собой, очень. Она снова почувствовала приязнь и самодовольство, что он заинтересовался ей.

Она выбралась из постели. Тихонько, впрочем, оглушительно громко собралась. Она старалась, правда, но все в его квартире решительно отказывалось содействовать: норовило быть задетым, загреметь, зазвенеть, запищать. Как-любопытно-его-звали красавец делал вид, что спит, и П. обрадовалась этому. Хорошо, что они были на одной волне. Он притворялся, что не слышал, как она врезалась в стены, стеллажи, двери, а она пыталась сделать это побыстрее, чтобы можно было уже выскользнуть (с грохотом вывалиться) и больше никогда не встречаться.

Снаружи она по очереди разобралась с дверями квартиры, подъезда, двора… Что не так было с создательницами и создателями этих едва понятных, практически неоткрываемых замков? Возможно, читательницы знают или создают их сами? Почему бы не делать замки, которые можно открыть без посторонней помощи? Которые выглядят как замки, у которых понятные механизмы?! Которые… мои извинения, накипело. Вернемся к П.: она с наслаждением вдохнула сырой и промозглый утренний туман, подумала было прогуляться, но не успела отменить такси.

Спустя поездку, душ, завтрак, который сразу же отправился в унитаз, пару безуспешных попыток из состояния я-все-еще-пьяна перейти в похмельное, через несколько раз возникшее желание написать на работу и соврать про простуду, она заставила себя собраться и отправиться – уже помчаться – в офис.

Как мы все понимаем, день прошел медленно и мучительно. А. осуждала, но хотя бы делала это молча, П. – в моменты некоторой чистоты сознания писала в дневнике, что больше так не надо. Можно было бы попытаться понять, что стало причиной, но на это у нее не было сил. Можно было бы порассуждать о том, насколько это феминистично: чувствовать самодовольство от внимания красивого мужчины – но на это сил не было тем более.