теперь ты вечный ад разлуки.
но что это?! господи, что это?! неужели? как странно.
для меня наступила ночь. но на этом ночном небе слепца я отчетливо вижу одну звезду. это он. это моя звезда. звезда по имени бибер. она так далека. но я пойду за ней. за моим бибером.
КОРОЛЬ
я завидую ирине петровне.
КАРДИНАЛ
и вы?
КОРОЛЬ
ее сердце еще способно колотиться в такт современности.
она еще может безумничать и озорничать
КАРДИНАЛ
ваша жена изменяет вам!
КОРОЛЬ
нельзя изменить трупу.
КАРДИНАЛ
вы – труп?
КОРОЛЬ
не политически но поэтически
мне страшно признаться. но я – мертв
я – как ленин в мавзолее.
я – среди вас. но внутри меня – бальзам…
КАРДИНАЛ
рижский?
КОРОЛЬ
я не склонен острить. момент слишком острый.
КАРДИНАЛ
король алтуфьево сложил крылья
КОРОЛЬ
эти крылья не смогут поднять вес прожитого
КАРДИНАЛ
король алтуфьево повесил нос…
КОРОЛЬ
я повесил шляпу. шляпу юности на крюк старости.
КАРДИНАЛ
король алтуфьево – фуфел!
КОРОЛЬ
вы говорите: она изменила.
а что она изменила?
КАРДИНАЛ
не что а кому
КОРОЛЬ
кому что
КАРДИНАЛ
она – предатель.
она – генерал власов
КОРОЛЬ
разве любовь это война?
КАРДИНАЛ
о да! любовь – война
в ней есть поражения и победы
в ней есть отступления и наступления
в ней есть фронт и тыл
и пусть в этой войне кровь не льется а портится
но все же – это война
КОРОЛЬ
а если это я – предатель?
если это я предал
нашу любовь?
если это я позорно бежал с поля боя?
бежал не оглядываясь как убегает антилопа
от африканского льва
как убегает молоко из кастрюльки
как убегают минуты нашей жизни
а они убегают
они убегают
словно маленькие желтые цыплята из опрокинувшейся
корзинки,
они щебечут, смешные беззащитные желтые
пушистые мгновения прошлого –
мягкие как подушка взбитая мамой перед сном
я утыкаюсь ночами в эту подушку и плачу
я плачу и засыпаю.
и снится мне…
снится мне мальчик
юный – как бибер
он бежит по полю и в руке его маленькой – веревочка –
не та на которой повеситься хочется
а та на которой змей воздушный
трепещет в небе синем
я сплю и вижу этого мальчика…
и плачу и плачу
и кажется мне что все это – и мои 50, и моя отдышка,
и давление –
все это
сон
и вот-вот я проснусь маленьким вспотевшим пятилетним
мальчиком в своей кроватке –
и я просыпаюсь –
но справа от меня на прикроватной тумбочке –
капли валокордина,
а слева – слева посапывает жена.
и брезжит рассвет.
и запаршивевший горизонт затягивается на шее
кровать выбивается из-под ног
и тело мое медленно раскачивается
от дома к работе
от работы к дому.
КАРДИНАЛ
тем временем
королева сбежала из дворца.
она шла по смоленскому тракту
в сторону западной границы
продвигаясь со скоростью три километра в час
она шла навстречу звезде по имени бибер
думая что это была звезда вифлиема…
но это светила ей звезда смерти.
яркая как адельгейзе.
она шла
и не было силы способной остановить ее.
ни танки
ни артиллерия
ни пехота
не страшили ее.
она шла словно вездеход,
словно огромный трансформер из одноименного фильма,
словно терминатор. терминатор последней любви.
1 октября вошла королева в смоленск
и немного передохнув двинулась дальше.
11 октября был взят брест
30 октября – варшава
20 ноября – берлин…
начались заморозки и
выпал снег – первый снег той зимы…
той зимы, что приходила теперь надолго…
может быть – навсегда…
выпал снег и начались заморозки,
но королева шла все дальше и дальше
и вскоре вышла она к ла-маншу…
почуяв запах моря она остановилась…
она встала на скале над морем.
она стояла и вдыхала морской воздух
полной грудью.
потом
она занесла ногу над пропастью
и… упала…
и утонула
как слепой щенок.
еще не прозревший щенок,
только начавший жить…
ГОЛОС (КАРДИНАЛ)
аллё! это ирина петровна
ребятки
нужно привезти мне подвески
ПОРТОС
откуда привезти? и зачем?
ГОЛОС (КАРДИНАЛ)
из запада. с лондона.
подвески хранятся у бимбера. два подвеска.
как привезете – идите на улицу пречистенка.
по левой стороне тротуара отсчитаете тысячу триста семьдесят три плитки. триста семьдесят четвертая установлена плохо – это тайник.
приподнимите ее и положите туда подвески. а я заберу
потом.
АТОС
служим любви!
Днем Александр Павлович боялся выходить
На улицу: холод, как удав,
Пристально смотрел на него.
Ночью ему снилась вселенная.
Он робко прикасался к ней губами
И медленно сливался с нею в поцелуе.
А утром запаршивевший горизонт затягивался на шее,
Кровать выбивалась из-под ног,
И тело А.П., словно огромный маятник,
Медленно раскачивалось
От дома к работе, от работы к дому.
Долго сидел он занозой
в теле своей матери,
и она вырвала его с криком и стоном.
На бездонное небо села муха.
И когда звезде захотелось в туалет, сонная,
она тихо, наощупь пробралась по темному
ночному небу к форточке, вошла в чью-то
квартиру и, быстро пробежав по холодному
паркету, скрылась за дверью…
Александр Павлович разражается пробуждением. Еще темно.
Зыбь озноба подернула гладь его живота.
Он выходит на крыльцо.
