Их было двое: студенты с пылким воображением, умные, высокомерные и сильные. Молодые, одинокие, уверенные в себе и красивые юноша и девушка — и вот однажды они встретились.
Девушка совсем недавно переехала в Пешт. В жизни она знала только книги. В детстве ей так часто твердили: «Ты уродина!» — что потом, когда стали обращаться по-другому, она уже не верила. С самого начала она сталкивалась лишь с печальными вещами и боялась всего, что весело и приятно. А это всегда играет с человеком злую шутку. Девушка знала: только книги неизменны, верны и надежны. И чуть-чуть спесивы — это она тоже в них любила.
Молодой человек учился в городе уже несколько лет — и не только по книгам. Он легко справлялся со всем в жизни — иногда с такой неудержимой быстротой и такими извилистыми путями, что это казалось почти нездоровым. Бедняга вился чистым чертом и порой не успевал спокойно подумать: он помнил только глубокое удивление, которое охватывало его каждый раз, когда ом ценой нешуточной борьбы вдруг добивался чего хотел, — за карточным столом, в фехтовальном зале, в гостях у женщины или в многослойных чертежах.
— Вам нужно познакомиться, — сказала милая, кроткая молодая женщина, которая приходилась юноше сестрой Так они и встретились однажды солнечным весенним утром.
Юноша только пришел с соревнований по гребле — а девушка еще была на службе. Она хотела помолиться в никому не известной церквушке в Буде — по ее суеверным представлениям, так было действеннее. Она пошла туда, чтобы поблагодарить небеса за особую милость: за то, что смогла приехать сюда из провинции и выучить много разных вещей, и за то, что не стала такой же несчастной, как другие женщины в семье, которые сначала очень кого-то любили, а затем выходили замуж — или выходили замуж до того, как успевали полюбить.
— Сегодня сюда кое-кто придет, — сказала, обнимая юношу, мама Иза, кроткая маленькая женщина двадцати лет. — Так и представляю, как вы будете философствовать.
Салон мамы Изы был свежим, юным и полным цветов.
В широком распахнутом окне весенний ветер играл занавесками с узором из роз, а внизу, на улице, солнечный свет, смеясь и торжествуя, бликом отражался от проносящихся мимо экипажей на мягких рессорах. Мама Иза, вся растрепанная, лежала на ковре и развлекала розовенького младенца.
Там и произошло знакомство.
Девушка подозрительно и недружелюбно, почти смущенно, протянула юноше руку, а тот смерил ее пристальным взглядом с головы до ног — и улыбнулся.
Они стали видеть друг друга очень часто — каким-то случайным образом чуть ли не каждый день.
— Интересная девушка — странная, — сообщил юноша, Петер, младшей сестре. — Умна, как взрослая женщина, а наивна, как ребенок. Странная.
«Очень рассудительный молодой человек, — думала порой Магда, девушка, перебирая книги. — Умный, а главное, не опасный. С ним можно говорить не жеманясь. Наверное, он уже заметил, что за мной не надо ухаживать, как за другими».
Но этого-то юноша тогда как раз и не заметил.
«Понятное дело, — решил он, — пора закрутить небольшой роман. Легко начать милый изящный флирт и в нужный момент закончить. Более подходящей ситуации и не придумаешь».
Того же мнения придерживались и остальные: Иза, ее муж и тетушки, заявившиеся на полдник. Заинтересовался даже малыш, который среди кружевных подушек тихо напевал на своем собственном языке:
— Правда? Ну правда ведь?
Магда взяла младенца на руки — а Петер склонился над ней, и пряди их волос соприкоснулись.
Понятно, что так и надо было продолжать, чтобы все закончилось, как водится, умеренным количеством слез,
мрачным сном о девичьем разочаровании. Сейчас девушке как раз полагалось вспыхнуть до ушей.
Она не вспыхнула. Магда встала, пригладила волосы и, посмотрев в зеркало, произнесла: «Ого! Все-таки нет!»
Петер внимательно оглядел стройную девушку с ледяным взором и сказал про себя с чувством, в котором было и радостное изумление:
— А вдруг эта — другая! Что, если она не такая, как остальные?
И все равно — быть может, просто по привычке — он сначала испробовал общепринятые средства. Всего лишь один из тех банальных приемов, которые ему самому надоели до смерти: «Эта девушка благородная, добрая, ей явно захочется выступить в роли спасительницы».
И принялся изображать страшного мерзавца. Но каковы были его изумление и радость, когда он не увидел на лице девушки ни удивления, ни ужаса! Магда согласно кивала, не произнося ни слова, будто все было в полном порядке. Он заговорил о женщинах и прочем. Она вновь закивала, спокойно и просто, как человек, который все понимает.