Да не было никакого города! Все придумал. Все — кроме чувств и предчувствий. Они были. Они били в меня, и я пытался обороняться от них, как мог.
Они предательски выскакивали из меня именно когда я писал в рифму. Как-то сами собой. Непроизвольно и радостно. А все остальное время делали вид, что их нет.
Чувства и предчувствия похожи на подростков, которые до поры прячутся в себе, делают вид, что их нет, в заточении затихаряются, смирные и незаметные, чтобы однажды выскочить на свободу и все разнести…
Я пытался разговаривать с Юлей. Задавал какие-то нелепые вопросы. Произносил глупые монологи про понимание и непонимание.
Юля лениво спрашивала, думая о своем:
— Тебе что-то не нравится? Что-то не так? Что? Скажи. Давай обсудим.
Я взрывался:
— Мне не нравится, что ты спрашиваешь, что мне не нравится. Раньше ты так не спрашивала.
Юля вздыхала:
— Ты же знаешь, что со мной произошло. Сколько я пережила всего. Я изменилась, конечно. А как ты хотел?
— Я тоже пережил, — зачем-то буркал я.
Юля не отвечала.
Она стала холодной. Моя Юлька! Раньше она бывала разной: спокойной, взбалмошной, даже истеричной. Но никогда — холодной.
А теперь…
Я чувствовал себя лишним. Мне казалось… Да что там казалось! Я был убежден, что раздражаю ее.
Она не срывалась… Уж лучше бы срывалась.
Она не кричала, не повышала голоса… Уж лучше б кричала, было бы естественней.
Она просто смотрела холодным взглядом сквозь меня.
И я мог бесконечно убеждать себя в том, что я все это придумал-надумал, но я предчувствовал: так долго продолжаться не может. Никакие прочные отношения не ломаются вдруг. Даже если кажется, что вдруг — это ошибка.
Всегда сначала все случается внутри — и поломка, и постройка.
Вначале все ломается внутри. Но, если ты живешь с этой поломкой — будь уверен, что снаружи обязательно произойдет что-нибудь, что подтвердит этот внутренний слом.
И оно произошло. Банально, как в каком-нибудь дурацком кино.
— С мужем у меня проблемы, потому что он очень безответственный. Раньше это как-то не так заметно было, а теперь — просто кошмар. Мы двадцать лет вместе. Женились по любви. И жили хорошо. Раньше. У нас двое детей. Они все отдельно живут, хотя созваниваемся постоянно, общаемся. Но живем отдельно. Пока с детьми жили — хорошо было. А теперь…
Активная. Абсолютно уверенная в своей правоте. Выглядит явно старше своих лет. В молодости была хороша собой. И до сих пор, судя по всему, верит в свою неотразимость.
— Вот ничего он не делает, что я его прошу. Главное, говорит:
— Куплю картошку.
И забывает.
Я прошу:
— Родной, вымой пол на кухне.
— Ага, — отвечает так.
Он теперь все время так отвечает: «Ага». И не моет.
Приходится ему все время замечания делать. — Часто?
— Говорю ж: все время. А как по-другому?
Безответственный потому что…
Вот вчера прошу:
— Почисти картошку.
Говорит:
— Ага.
И не чистит! Как же такое возможно, а? Говорит «ага» и не чистит! Ну, безответственность, как еще назвать?!
— А вы уверены, что каждую вашу просьбу он беспрекословно должен исполнять?
