Супруги Робин и Юта Макаути задаются извечным вопросом: как сохранить свой брак? И стоит ли вообще его сохранять? Им удается получить ответ на этот вопрос… временно поменявшись ролями. То есть Робин становится Ютой, а Юта – Робином… Это влечет за собой множество самых невероятных ситуаций… И как бы не решилась в конце концов проблема, но жизнь этой пары перестала быть скучной, уж это точно!
Если бы Питу Макаути однажды сказали, что он по доброй воле придет на эту странную улочку и найдет запыленную лавчонку с надписью «Госпожа Эльва», да еще и будет раздумывать, войти ему туда или нет, он бы рассмеялся в лицо человеку, который сморозил такую глупость.
Но ведь он все-таки здесь…
От досады на самого себя Питер пнул ногой смятую жестяную банку из-под колы. Банка откатилась и обиженно звякнула, покосившись на Пита белым глазом буквы «о». Если он постоит здесь еще минуту, то обязательно передумает. Вернется домой, ляжет спать, а завтра отправится в школу, где все останется, как было. Для Дженнифер Китс он снова будет пустым местом. А поганец Лиланд Крисби продолжит свои весьма успешные ухаживания за этой девчонкой.
Нет уж! Питер подошел к лавочке и решительно распахнул дверь. В конце концов, он мужчина. Ну… пока еще не совсем… Но обязательно им станет, что бы там ни говорили Лиланд и Пэйн.
Из темного холла, освещенного единственной лампочкой, на него пахнуло восточными благовониями. Пит не удержался и чихнул. Колокольчик, висевший над дверью, испуганно звякнул. А откуда-то из туманного далека, окутанного дымкой благовоний, раздался звонкий голос:
– Ну что же вы! Входите!
Питер аж вздрогнул от неожиданности. Во-первых, никто, кроме учителя географии, не называл его на «вы», а во-вторых, он не думал, что у колдуньи окажется такой звонкий голос. Ему казалось, голос должен быть старым и скрипучим или, на худой конец, глухим и протяжным…
Немного поколебавшись, Питер пошел по сумрачному коридору. По коже ползали противные мурашки. Несмотря на звонкий голос колдуньи, ему было не по себе. Как бы сказал их школьный психолог – инстинктивный страх перед неведомым…
Возле Питера, почти перед самым его носом, взметнулось чье-то огромное темное крыло. Он вскрикнул и прикрыл глаза рукой.
– Не бойтесь… – послышался голос, уже другой, более загадочный. – Сверните направо и постойте немного. Мне нужно время, чтобы собраться с силами.
Питер отер лоб, покрывшийся капельками пота. Ну и ну… Куда он попал?! И что с ним сделают в этом странном месте?! Какие-то крылья, голоса… Зачем ей собираться с силами? Чтобы наброситься на него и съесть?! Ему тут же вспомнились страшилки, которые они с Рупертом так любили рассказывать друг другу на «пижамных» вечеринках… О вампирах, призраках, оборотнях и прочей ерунде… Чушь, конечно. Но сейчас, в этом мрачном, странном месте даже глупые детские истории казались такими правдоподобными…
Пит съежился от страха, уменьшился в размерах. Мысль о доме, куда ему не хотелось возвращаться, теперь представлялась просто замечательной. Чашка горячего шоколада, вкусный омлет, теплая постель… – Питу уже не верилось, что сегодняшний вечер будет таким, как всегда. Может, дать деру, пока не поздно? – мелькнуло у него в голове. Стоит ли красивое личико Дженни того, чтобы его, Пита, растерзала и съела страшная госпожа Эльва?
Пока Пит разбирался в этой дилемме, дверь, испещренная магическими формулами, скрипнула. Из-за нее раздался приглушенный голос:
– Войдите же…
Пит послушно вошел, ощупывая левый карман на предмет средств самообороны. Какой же он дурак, что не прихватил из дома газовый баллончик! И дурак вдвойне, если полагает, что с ведьмой можно справиться каким-то там баллончиком…
В носу снова засвербело от навязчивого аромата восточных благовоний. К ним примешивался запах масла, исходивший из аромолампы. Она была сделана в виде белой совы с огромными распахнутыми крыльями. Сова парила над потолком, поддерживаемая толстыми цепями. Выпучив круглые изжелта-огненные глаза, она пристально смотрела на Питера, а Питер смотрел на сову. Керамическая игрушка словно загипнотизировала его. Наконец он оторвал взгляд от потолка и огляделся в поисках хозяйки этого странного помещения.
Пит повернулся налево, но не обнаружил ничего, кроме огромного зеркала в старинной раме. Повернулся направо, но увидел только стол, покрытый темно-синей бархатной скатертью. Прямо перед ним красовались плотно задернутые шторы из синего вельвета, расшитого серебряными звездами. Колдуньи нигде не было. Интересно, что за голос его позвал?
Ему всегда хотелось увидеть хрустальный шар – атрибут каждой уважающей себя колдуньи – и он подошел к столику, на котором как раз стояла такая штуковина. Шар был размером с головку новорожденного младенца, огромным и прозрачно-синим, видимо из-за скатерти, что лежала под ним. Питу очень хотелось дотронуться до шара, но было боязно. Он поднял голову и посмотрел на сову, парившую под потолком.
Сова глядела в другую сторону, и Пит наконец решился. Он протянул руку и, зажмурившись так, словно шар мог ударить его током или сделать что-нибудь похуже – например, превратить в червяка, – дотронулся до него кончиками пальцев. Шар казался холодным, как лед, и твердым, как орех Кракатук. Но Пит знал, что это впечатление обманчиво. Стоит ему толкнуть это хрустальное чудо, как оно тут же упадет и разлетится на тысячу радужных брызг.