Некоторое время смотрю на него и молчу. Эта внезапная перемена в его настроении — влияние алкоголя, или чего-то другого? Мне кажется, что если соглашусь, то ничего плохого не случится. Он не тронет меня… Но глас рассудка быстро приводит в чувства. Он-то? Не тронет? Да конечно! Этот козел спит и видит как бы поглубже втоптать меня в грязь. От такого надменного, самодовольно ублюдка нельзя ожидать ничего хорошего. Во всем всегда есть подвох.
— Не упрямиться и просто поехать с тобой? — хмыкаю я с едкой усмешкой и перевожу взгляд на лобовое стекло. — Ну да, конечно. Уже бегу и спотыкаюсь.
— Ты хорошо подумала? — мне не нужно смотреть на него, чтобы понять — повеяло знакомым высокомерным холодком. Я точно пожалею об этом:
— Да.
— Как знаешь, — Ян резко выпрямляется, опускает окно нажатием кнопки на двери, выбрасывает окурок. Он не снимает блокировки с дверей, быстро выжимает сцепление, плавно отпускает, затем газ. Машина рвет с места, очень четко передавая эмоции своего владельца, чуть притормаживает у ворот, а затем вылетает на проезжую часть.
Мы летим по ночным улицам города на бешеной скорости, но меня совершенно не волнует, что этот кретин находится пьяным за рулем. Больше страха вызывают догадки и мысли о том, куда мы направляемся. Я держу взмокшие ладони на этом чертовом пальто, почему-то кажущемся нереально грубым и жестким. Не могу разжать пальцы. В голове кто-то настырный уговаривает остановить парня, попытаться заговорить с ним. И в то же время, кто-то еще более настырный твердит, что в этом нет смысла. Он не станет слушать.
В итоге мои самые страшные опасения подтвердились. Когда заметила в дали сверкающие огни роскошной вывески Альянса, внутри все сжалось в тугой узел. Сразу вспомнился тот вечер, когда забирала оттуда Ритку. Сейчас я уже начала жалеть о том, что не воплотила свой замысел еще утром после звонка Лёньке.
Ян паркует машину за ограждением, глушит двигатель и снимает блокировку дверей. Я вжимаюсь в кресло. Черт возьми, я не пойду в этот гребаный рассадник местной нечисти! Но теперь, по крайней мере, понятно для чего весь этот маскарад.
Парень покидает машину, обходит ее спереди и открывает дверь переднего пассажирского места.
— Выходи, — от его бесстрастного голоса становится лишь еще хуже. Я поднимаю взгляд на парня и опасливо качаю головой:
— Я не пойду туда.
Ян с каменным лицом склоняется ко мне и шепчет:
— Не заставляй меня применять силу.
— Ян, пожалуйста… — срывается с языка, но мне не дают договорить, хватают за предплечье.
— Ты ведь сказала, что хорошо подумала, — он фактически выволакивает меня из машины, забирает из окаменевших пальцев пальто. — Или ты думаешь, что если сделаешь такое испуганное личико, то я позволю тебе сдать назад? — он захлопывает дверь машины, накидывает пальто, затем хватает меня за плечи и вжимает всем телом в иномарку. Протискивает колено между моих ног. Наплевать, что кругом люди. Наплевать, что я белая как снег, что происходящее похоже на самое натурально домогательство. Всем наплевать. И что мое сердце колотится как ненормально и вот-вот выскочит из груди. Мне страшно. Его лицо слишком близко к моему. Его глаза безжалостные, бездушные. Сейчас он кажется просто дьяволом воплоти. Я невольно отворачиваюсь, а парень лишь усмехается и тихо говорит мне на ухо:
— Нет, лягушка. Если выебываешься, так выебывайся до победного, — я чувствую, как он касается кончиком языка моего уха. Тело пробивает неприятная дрожь. Он отстраняется, нажимает кнопку на брелоке ключей, иномарка задорно пиликает в ответ. Его ледяная рука вцепляется мертвой хваткой в мою. Она больно сжимает кисть, тянет следом. Мы поднимаемся по лестнице, обходя немалое скопление народа. Затем попадаем в тускло освещенное помещение. Беспрепятственно проходим мимо секьюрити (кажется, мужчина даже кивнул моему спутнику) и оказываемся в большом просторном помещении. Здесь народу еще больше, музыка в разы громче. Все мерцает в свете лазеров и светомузыки. Я не успеваю даже толком осмотреться. Да какой там! Я едва ли вообще осознаю происходящее. Ян останавливается у барной стойки, но лишь на мгновение. Что-то говорит улыбчивой девушке-бармену. Та положительно кивает. Меня тащат через душную беснующуюся толпу. Лестница, второй этаж, лиловый коридор очевидно вип-зоны, комната… Всё внутри переворачивает, холодеет до колкой дрожи и падает вниз. Вижу Рената, расплывшегося в широкой улыбке. Он встречает нас.
— Ян, дорогой, — парень пожимает ему руку, проскальзывает по мне странным взглядом. — А я уж думал ты не приедешь.
— Я же обещал, — ровно бросает тот и, наконец, отпускает мою руку.
