— А почему бы и нет? Вы убили двух мужчин и остались вне подозрений. Мне приходит мысль, что вам нравится убивать мужчин. Настоящей наградой для вас были не тридцать тысяч. Она заключалась в том, что вы задушили Джо и застрелили Кита и Марио. Деньги служили просто благовидным предлогом, как пятьдесят долларов для потаскухи по вызову, которая страдает бешенством матки. Понимаете, Гэлли, вы — убийца. Вы отличаетесь от нормальных людей, вам нравятся необычные вещи. Нормальные люди не станут вгонять пули в спину убитого человека просто так, за здорово живешь. Они не устраивают свою жизнь таким образом, чтобы пришлось проводить уик-энд с трупом. Вам не щекотало нервы, когда вы готовили себе еду при таком соседстве.
Наконец-то я расшевелил ее. Она подалась вперед в своем кресле и сквозь зубы начала говорить:
— Вы мерзкий лгун! Я не могла есть. Мне было противно. Я хотела бежать из дома. К вечеру в воскресенье я чуть не сошла с ума от всего этого. Джо лежал там скрюченный, покрытый инеем… — Ее потрясло рыдание. Она закрыла лицо руками.
Где-то вдали послышался вой сирены.
— Это верно, — сказал я. — В воскресенье вечером приехал Спид, чтобы присмотреть за вами. Позже, когда я с ним разговаривал, он покрывал вас. За это его осудят вместе с вами.
Ей удалось побороть рыдания, и она сказала, не отводя от лица рук:
— Надо было оставить пулю и для вас.
— Но я сослужил для вас свою службу, разве нет? Я бы не сделал этого лучше, даже если бы вы меня проинструктировали. Конечно, вы все очень ловко подстроили для меня, позвонили во вторник утром Доузеру с целью сообщить ему, что вы — в его распоряжении. Вы, наверное, довольно здорово верили в меня в тот момент. Я знаю трех или четырех частных сыщиков, которые не смогли бы установить вашу связь с домом Доузера. Звучит как ирония, не правда ли? Я думал, что спасаю красавицу из башни. Думаю, что обычно это и делают неудачники. А женщины, которые используют их, часто допускают те же ошибки, что и вы. Не будем забывать, что даже падшие парни поступают по-своему, пока они не достигнут окончательной степени падения, — Я посмотрел на Марио, ее взгляд последовал за моим. Пальцами она все еще закрывала свое лицо, как будто без них оно могло рассыпаться.
Вой сирены все приближался, создавая над пустыней тонкий звуковой свод.
— В общем-то, жалко мне вас, Гэлли, — продолжал я. — Зря потрачено столько энергии и выдумки, ибо вы израсходовали их на убийство. А теперь, пока здесь не появилась полиция, не хотите ли сообщить мне, где находятся деньги? Они нужны мне для того, чтобы передать их клиенту, и если вы скажете об этом, то я постараюсь, по возможности, облегчить вашу вину.
— Идите к дьяволу! — Ее глаза засверкали ненавистью. — Вы знаете, что они не смогут засадить меня в тюрьму. Они ничего не смогут доказать, ничего. Я не виновна, вы слышите меня?!
Я слышал ее.
Сирена завывала совсем близко, свет фар коснулся окна.
После того, как Гэлли увезли, один из помощников шерифа, по фамилии Рансивалл, провел со мной целый час или около того, осматривая дом. Марио оставил след крови на полу кухни и на пути через заднюю дверь в близлежащий гараж. Мы прошли по следу и нашли место, где был спрятан пистолет: за некрепко прибитой доской стены между гаражом и домом. Там оставалась коробка патронов 45-го калибра, но денег не было. Мы обнаружили еще одну сколько-нибудь важную вещь. Несколько черных волосков, прилипших к внутренней стене морозильника. Я посоветовал Рансиваллу опечатать его в закрытом виде и объяснил, почему. Рансивалл нашел мою идею великолепной.
Вскоре после двух часов ночи я снял номер в отеле «Оазис», чтобы провести там остаток ночи. Портье сказал мне, что миссис Феллоуз пока что не съехала. Я попросил разбудить меня в восемь утра.
В это время меня и разбудили. Я принял душ, осмотрел свой небритый подобородок в зеркале ванной комнаты и надел на себя то же самое несвежее белье. Затем направился через лужайку к бунгало Марджори. Стояло сверкающее солнечное утро. Бронзовые дверные ручки блестели. За изгородью пальмовых листьев фырчал красный трактор, который таскал за собой взад и вперед культиватор по рощице финиковых пальм, которые резко выделялись на фоне голубого неба. Высоко над ними, в лазоревой выси, парила кругами одинокая птица, которую трудно было распознать, ибо она была слишком высоко. Я предположил, что это орел или сокол, и подумал о Гэлли.
Марджори завтракала на свежем воздухе под нераскрытым оранжевым пляжным зонтиком. На ней было в цвет зонтика японское кимоно, под которым, возможно, ничего более. Рядом с ней за столом сидел седовласый мужчина в шортах и аккуратно жевал, откусывая от поджаренного кусочка хлеба.
Она радостно посмотрела, когда я подошел, ее круглое лицо сияло загаром и довольством порядочной немки:
— Боже, мистер Арчер! Какой приятный сюрприз! Мы как раз говорили о вас и строили догадки о том, где вы сейчас находитесь.
— Я провел тут остаток ночи. Приехал поздно, думал, что, может быть, не побеспокою вас в этот час.
