Так предначертано полностью

Я перескакиваю десяток ступеней, огибаю лестничный пролет, и снова пускаюсь вприпрыжку, шлепая босыми ногами по лакированному дереву. Сегодня меня ждет невероятный день! Приезжает мой брат из Мельбурна. Наконец-то, у него появляется шанс вырваться в отпуск. С ним естественно Скай — его верная спутница и любовь всей жизни.

— Вивиан!!! Ну-ка, тише! Эдвард еще спит. — выкрикивает мама, откуда-то со стороны кухни.

— Этот болван всегда спит до полудня!

Точёная фигура в свободном вязаном платье, показывается из арки с округлым сводом.

— Вивиан, что за разговоры, — мама тычет в меня пальцем с французским маникюром и улыбается. — Ему все три года, имей совесть.

— Ладно, пусть храпит. А что, Алан еще не приехал? Не звонил? — тараторю без остановки, сглатывая противную утреннюю слюну.

Мама приближается ко мне и крепко сковывает в объятиях.

— С днем рождения, моя хорошая. Ты становишься старше, а я старею, — она с грустью вздыхает. — Папа скоро доставит твоего брата, так что, приведи себя в порядок!

Не подобрав нужных слов, целую ее в щеку и возвращаюсь в свою комнату с видом на бескрайний океан.

Около десяти часов, дверь особняка распахивается, и я визжу как ненормальная. Эдвард начинает плакать, а мне плевать. Алан едва удерживает меня на весу и отшатывается к стене.

— Полегче, сестренка! — смеется чемпион всевозможных соревнований и звезда мировой величины.

— Ты даже ни разу не позвонил, так нельзя. — я висну на его шее и ловлю взгляд Скай. По-моему, она ревнует.

— Прости, я дома не бывал, ни то чтобы звонить по телефону. — оправдывается Алан и ставит меня на ноги. — А ты изменилась. Покрутись немного.

Я выделываю зигзаги перед братом, нарочито виляя задницей. Он подпирает пальцем подбородок и произносит:

— Должен заметить, у тебя появились формы. Парень есть?

— Что? Иди ты на хрен! — слетает с моего языка, и мама складывает руки на груди, а отец морщится от недовольства. — Ой.

— Может, пройдем в гостиную? Я ужасно устала. — умоляет Скай и Алан обхватывает свою девушку за талию. — Люблю тебя.

Фу, от переполняющей их милоты, мне становится дурно. Медленно следую за ними к дивану и мнусь пару секунд, чтобы спросить:

— А про подарки вы забыли?

— Оу, черт! Пап, тащи коробку! — восклицает брат, и отец ненадолго исчезает на улице.

Я пребываю в жутком трепете, и молю бога о навороченном Айфоне или карточке с энной суммой на счету. Но, в моих руках оказывается красная коробочка меньше ладони. Бережно снимаю крышку и вижу ключи с лентой в тон упаковке.

— Это…это…это…

— Да, мы с Аланом решили преподнести один подарок, но достойный тебя. — заключает папа и ждет благодарности. Я мгновенно дарю всем широкую улыбку и поочередно награждаю поцелуями. Скай стискивает мою попку в джинсах и шепчет:

— Остальное вечером. Я достала для тебя и твоих подруг три билета в «Колизей». Только родителям ни слова. Они меня убьют.

Я хочу взорваться от счастья, но не могу. Самый крутой клуб в Сиднее, в эту ночь откроет свои двери для меня. Для нас. Чёрт, просто лучший день!

— Так, все выходим на террасу. Я приготовила завтрак и твой любимую лазанью. Точно такую же, как у миссис Патаки. — ласково приказывает мама, и мы не спеша бредем к стеклянным балконным створкам.

— Да, моя няня творила чудеса на кухне. — на выдохе говорит Алан. — Жаль, что она похоронена в Будапеште.

— Перестань, у нас как-никак праздник! — лихо смахивает печаль Скай и все поддерживают девушку.

Семья, самое важное, что есть в нашей жизни. Никакие богатства не принесут столько же тепла и любви. Я благодарна тому гению на небесах, что вершит наши судьбы.

До «Колизея» я мчусь на новеньком «Мини Купере» сочного красного цвета. Сначала я его хорошенько осматриваю и фоткаю со всех ракурсов, заливаю фото в Твиттер и Снэп-чат, а уж потом седлаю железного коня. Потрясающие пейзажи сменяют друг друга на горизонте, сливаясь в причудливые пятна и разводы акварели. Никогда не покину Австралию. Эти перламутровые волны, эти диснеевские закаты и рассветы. Разве можно такое променять на бетонные джунгли? Нет!

Ночной Сидней трещит по швам, от потока туристов и молодежи, приехавшей на каникулы с колледжей и частных школ. Я паркуюсь у какого-то гавайского бара и с шиком выхожу из салона. Подружки открывают рты и несколько минут молчат. На мне джинсы-скинни, короткий топ и босоножки на каблуках.

— Мать твою Палмер! Я боюсь спросить, откуда у тебя тачка, потому что, лопну от зависти. — Элеонора, или просто Нора, щелкает пальцами перед моим носом и пялится прямо в глаза.

— Везет же кому-то с родителями! — подбирает слюну Шанти.

— А если я скажу, что исполню любой ваш каприз? Выпивка за мой счет и все такое. — прищуриваюсь и спускаю одну лямку с плеча, в надежде, что здесь появится Рассел Пирс.