Так произошло полностью

С этого дня у Джонатана Гудмана не было даже мнимого оправдания перед самим собой.

У нас на руках кровь человека. Не невинного — но живого.

Что дальше?

Дальше была жизнь.

Когда-то Джонатан спросил старика.

Тяжело ли убить человека?

Убить человека легко. Жить с этим тяжело.

Один день, меняющий жизнь.

Джонатан Гудман не хотел умирать. Очень не хотел. Ему нравилось жить, нравилось быть живым.

И он не хотел убивать.

Как жаль, что наши мысли материальны лишь весьма в определенных условиях, хах, Джонатан?

И вот он, Джонатан Гудман. Король Гленн. Любимец толпы. Переживший покушение герой.

Человек, утроивший финансирование специальных служб. Удвоивший их численность. Развязавший им руки.

Айса никогда не стеснялась в средствах достижения цели. Специальные службы существовали для того, чтобы выполнять грязную работу — а значит, что не существовало работы достаточно грязной для того, чтобы специальные службы ее не выполнили.

Человеком, поставившим финальную подпись на документе был Джонатан Гудман.

Право на досудебную конфискацию ликвидных и неликвидных активов физических и юридических лиц, обвиненных в государственной измене и приравненных к ним.

Бюрократическая формулировка, от которой так и разило сухостью строк и выцветшими чернилами, словно бы прямиком из старой книги законов, взятой с самой дальней и пыльной полки хранилища.

Право на полную конфискацию любого имущества и любых денег любого человека просто заподозренного в государственной измене — в любом преступлении, что было сочтено «достаточно серьезным».

По одному слову любой человек Гленн может лишится всего, что он когда-либо имел.

По одному его слову.

Право на досудебное задержание лиц, заподозренных в государственной измене и лиц приравненных к ним.

По одному его слову любой человек может быть схвачен на улице — и доставлен в любую точку Гленн.

Право на особую подсудность действий оперативников КРСА в отношении лиц, заподозренных в государственной измене, и лиц, приравненных к ним.

Право на особый порядок проведения судебных мероприятий в отношении лиц, обвиненных в государственной измене и лиц, приравненных к ним.

По одному его щелчку пальцев — любой человек мог исчезнуть с лица земли. С лица Ремнанта. Навсегда.

Не Джонатан Гудман предложил эти законы. Их составила Айса.

Подпись Джонатана Гудмана стояла на всех этих законах.

Джонатан Гудман мог бы отказаться подписывать их. Мог бы снять их с себя прямо сейчас, когда Айса уже не могла возразить ему. Мог.

Но не сделал этого.

Два раза Джонатан использовал эти возможности. Два раза.

Или, это были лишь те случаи, о которых он знал.

Джонатан Гудман взвалил на себя много. Возможно, слишком много.

За окном кабинета Джонатана Гудмана висел плакат.

Воля править.

На плакате был он. Его лицо — отредактированное. Более волевой подбородок, более четкие скулы, более пронзительный взгляд. Лицо, которое внушало людям…

Уверенность.

Чтобы ни было нужно сделать — мы это сделаем.

Джонатан не сидел сложа руки.

Специальный отдел поставок особого оборудования — отдел «Тигель».

Подразделение, секретное даже в секретных службах.

Двадцать четыре отобранных лично человека, производящие оборудование для всего остального КРСА — для всего мира.

Станки создания артефактов. Создания мощи КРСА. Мощи Гленн. Личный проект Джонатана.

Рядом с плакатом — другая вывеска.

Официальный магазин объединенной праховой корпорации Гленн и Менажери.

Сдвоенная инициатива инвесторов из Гленн и Менажери. Результат приведения экономики к единым стандартам. Результат взаимной интеграции двух государств.

Чуть дальше по улице — большое, новое здание.

Мистральский Государственный Банк — филиал Гленн.