Так произошло полностью

Этот идиот захотел ввязаться. Захотел поучаствовать в «благородной войне» добра против зла. Он видимо представил себя благородным рыцарем, уничтожающим непобедимое зло одной левой.

В тот день у них состоялся разговор. Сперва она и Кроу. А потом она обратилась к Саммер, затем к Таянгу…

И сбежала.

Наверное, по итогу… Это не было самым взвешенным решением для Рейвен тогда.

Что повлияло на это больше всего? Выпитый ей алкоголь? Информация от Озпина? Ссора с Кроу? Драка с Саммер? Или, может быть, Таянг…

И вот, Рейвен сбежала.

Какой был смысл оставаться в городе, когда она знала, что он был обречен? Если Салем уже уничтожала города до того — почему она не могла провернуть это вновь? Если нельзя было более оставаться в городах — разве тогда кочующее племя Бранвенов не было самым безопасным местом для нее, для Кроу, для всей ее команды?

Но Таянг не разрушил ей забрать дочь. Кроу отказался уйти с ней. И Саммер попыталась остановить ее.

И Рейвен сбежала одна.

К тому времени от в прошлом грозного племени Бранвенов остался лишь десяток членов, но… Теперь у них была Рейвен. Одна из сильнейших охотниц своего поколения.

И вот, один за одним, поселения начали исчезать. Затем группы армии. И слава пришла к ней, когда она вырезала посланную за ней группу охотников.

Рейвен соврала бы, если бы сказала, что она никогда не вспоминала свою прошлую команду. Не хотела бы увидеть свою дочь. Не хотела бы вернуться в ту, прошлую жизнь… Никогда не думала, как сложилась бы ее жизнь, если бы она тогда избрала другой вариант.

Но Рейвен Бранвен никогда не сбивалась со своего пути.

У бандитов это именно так. Бандиты уважают только силу. В том числе — и силу воли.

И вот под руки Рейвен хлынули новые последователи. Она обзавелась деньгами, ресурсами, оружием взамен утраченному мечу…

А затем к ней неожиданно пришло письмо от Озпина.

Спустя годы, прошедшие с ее побега — Рейвен вновь начала общаться с Кроу — но теплоты между ними уже не было. Раз, быть может, в месяц или два они обменивались приветствиями, иногда бросая друг другу незначительные фразы. Она считала его идиотом, а он ее предательницей — на том и заканчивалось их любое общение.

И вот неожиданно, Озпин протянул ей руку вновь, через Кроу.

Рейвен не существовала в полном информационном вакууме, в Ремнанте новости и слухи умели передвигаться даже по пустошам, полным гримм, но ее мало интересовали новости о новом государстве где-то рядом с далеким Вейлом. Она существовала в пустошах Мистраля — и ее интересовали эти новости лишь с одной точки зрения — сможет ли она найти новых цели для грабежа?

Но тогда Озпин протянул ей руку в приветственном жесте — и Рейвен, уже успевшая остыть, но не успевшая забыть, ответила осторожным соглашением — согласилась по крайней мере выслушать то, что хотел предложить ей Озпин…

Это было шесть лет назад.

Шесть лет назад Озпин протянул ей руку — и… Это оказалось выгодно.

Рейвен отказалась бороться с Салем, но Озпин не требовал это. Просто… Группа Рейвен начала подрабатывать наемниками.

Конвой здесь, ограбление там. Пару раз — захват людей. Пару раз — освобождение людей.

Озпин хорошо платил за выполнение миссий.

А три года назад к ней пришло иное предложение.

Озпин предложил ей сыграть роль в спектакле. Спектакле для одного человека — Жака Шни.

И вместо оплаты — он предложил ей контакты Джонатана Гудмана…

Рейвен не хотела соглашаться тогда. Ее устраивали деньги — но никакие деньги не спасли бы ее от мести Жака Шни. Есть вещи, которые не могут устроить охотники — даже согласись Рейвен — у нее просто не было бы возможности добраться до самого Жака Шни — после чего уйти из Атласа живой.

Не было до тех пор, пока Джонатан не продемонстрировал ей свои силы, встретив ее внутри ее собственного шатра в глубине диких территорий Мистраля.

Проявление Рейвен было ужасающе по своей сути. Она могла открывать порталы на любую дистанцию, если только на обратной стороне этого портала был кто-то, с кем она создала устойчивую связь для портала.

Таких людей было немного — ее команда, ее дочь, и ее доверенный лейтенант — но они были.

Ее лейтенант мог внедриться в любое поселение — после чего Рейвен могла появиться посреди ночи в самом центре деревни, с целой армией головорезов за ее плечами, минуя все выставленные кордоны и нанося удар в спину зазевавшейся охране.

Джонатан Гудман мог оказаться где угодно, как угодно, с кем угодно.

Он мог найти кого угодно.

Он мог убить кого угодно.

Это был обоюдоострый меч. Рейвен могла согласиться и получить доступ к способностям, которые можно было назвать не проявлением, а самой настоящей магией.

Или он мог убить ее на месте.

Вот такие два варианта вновь оказались перед лицом Рейвен Бранвен.

И та вновь избрала единственный правильный, единственный возможный вариант своего поведения.

И… Ничего не изменилось. Сразу.

Все те же миссии, что она когда-то получала от Озпина. Ограбить одного, спасти другого, убить третьего…

Рейвен хорошо платили за это. Деньгами. Празом. Оружием. А затем — и артефактами…