Так произошло полностью

Джонатан молчаливо продолжил глядеть в чашку чая, и отражение, колеблющееся в легких волнах, поднимаемых проходящих сквозняком, продолжало смотреть на него с укоризной.

Потому, что это не то, к чему ты привык. Это не то обычное размышление, которое ты гоняешь каждый день, каждый месяц, вновь и вновь полируя свою теорию до блеска. Нет, Джонатан, это что-то новое. Это размышление, что подталкивает тебя к выбору — а делать выбор ты не любишь, Джонатан. Ты не хочешь ничего менять в своей строгой, уже сформированной картине мира — ты не хочешь действовать резко, необдуманно. Ты хочешь расписать, распланировать все на сто шагов вперед — не так ли, Джонатан?

— Было приятно пообщаться с вами,- неожиданно Джонатан поднялся из-за стола, бросив на прощание Скарлетт десяток льен — разбираться конкретно в том, что он задолжал за чай у него желания не было,- Надеюсь мы еще встретимся.

Скарлетт, поймав деньги, лишь взглянула в спину удаляющемуся парню, прежде чем вздохнуть.

С одной стороны, конечно же… Конечно же она тоже хотела повзрослеть — стать куда более ответственной и серьезной — как ей говорил ее муж или старик Озпин, но…

Но у нее никогда это не получалось.

Даже сейчас, начав говорить о том, как ей необходимо было повзрослеть — первым же делом она бросилась защищать самую детскую из всех возможных позиций — все возможно, стоит только поверить — словно бы в какой-то детской сказке.

Скрип двери привлек ее внимания — и спустя мгновение девушка смогла увидеть, как на пороге заведения появляется мужчина в серой рубашке и черных штанах, замотанный в походный серый плащ. Намотанная на лицо тряпка скрывала его трехдневную щетину, которая там однозначно наблюдалась — как скрывала и спрятанное на его поясе оружие — но не опознать вошедшего та не могла.

Сделав несколько шагов к Скарлетт — мужчина ухмыльнулся нахальной улыбкой — впрочем, невидной за натянутой тканью — и оперся на столик, за которым сидела девушка,- Скучаешь, Сам?

Саммер Роуз захотела было что-то ответить на это своему знакомцу, прежде чем столик, не выдержавший давление на него сверху, жалобно скрипнул, прежде чем треснуть и обломиться, заставив уже остывший чайник с чаем свалиться на землю. Впрочем, чайник удара также не выдержал, мгновенно лопнув брызгами чая, тут же ударившими во все стороны. Впрочем, по стечению обстоятельств на мужчину брызги не попали, мгновенно забрызгав Саммер даже больше, чем того следовало ожидать.

Саммер успела лишь чуть взвизгнуть, укрываясь плащом,- Братья, Кроу!

На это Кроу только чуть ухмыльнулся,- Да ладно тебе, Сам. Просто небольшая неудача — с кем только не бывает.

Следующую фразу Кроу уже не продолжил, получив в голову гардой убранного в ножны меча, прежде чем свалится на пятую точку и рассмеяться.

И только запершись в своей комнате Джонатан Гудман не мог найти себе успокоения в смехе, глядя сквозь окно своего отельного номера.

И все, что он видел там, была лишь темная ночь, медленно пожирающая Вакуо.

Беспокойное усталое бодрствование сменилось беспокойным сном, прежде чем прерваться вновь, когда Солнце только пробилось через стекла окон, заставив Джонатана проснуться — выспавшимся, но, казалось бы, даже более уставшим, чем вчера.

Джонатан проморгался чуть, прежде чем оглядеться, словно бы пытаясь вспомнить, где он находился сейчас, прежде чем мысль все же пробилась до его разума.

Мы все еще здесь.

Джонатан прикрыл глаза, медленно выдохнув, прежде чем все же подняться, оправившись в душевую комнату, чуть покачиваясь спросонья.

Так значит, все же, бездействие? Мы просто будем тянуть до самого конца?

Зубной щетки в номере не было и Джонатана, разглядев этот факт, вытянул руку, даже не глядя на то, как в той появляется нужный предмет гигиены, и принялся проводить свои обычные утренние процедуры.

День за днем, день за днем…

После душа выбравшись — все еще усталый, но уже проснувшийся, Джонатан оглядел себя, прежде чем выйти из своего номера, закрыв тот за собой, и спуститься вниз — к полупустому отельному залу, являвшемуся одновременно и кафе внутри самого отеля.

Тик-так, тик-так, тик-так…

Заказав чаю и пару булочек, Джонатан медленно пошел, опираясь на свою трость, столь привычно лежащую в руке, к свободному столику, прежде чем уставиться перед собой.