Так произошло полностью

Как и следовало ожидать в следующую секунду на пороге кабинета Джонатана за открытой дверью появилась Синдер, быстро скользнувшая взглядом по фигуре самого Джонатана, прежде чем закрыть за собой дверь и легким шагом направиться к самому Джонатану.

Говоря строго, Синдер не должна была даже глядеть на документы, в данный момент расположенные на столе Джонатана, будучи вчерашним ребенком, студенткой первого курса и стажером в КРСА без какого-либо доступа к секретным сведениям, однако практически это имело мало смысла.

Джонатан даже не был уверен, в какой именно момент Синдер начала словно бы выстраивать собственную сеть знакомств и контактов, сколько просто в один день узнал, что такая существовала — и простиралась куда дальше, чем Джонатан думал или даже хотел бы.

Нет, пожалуй, не было ничего плохого в том, что у Синдер существовало множество полезных знакомств — особенно учитывая ее положение и будущие перспективы ее роста — однако вместе с тем обнаружить в один день, что у твоей дочери существовала сеть знакомств, контактов и даже «глаз и ушей» едва ли не больше, чем у тебя — было определенно странно, если даже немного не пугающе…

С другой стороны, это была Синдер — она могла делать… Неожиданные ходы — но ни в коем случае не необдуманные.

Сделав последние шаги и оказавшись за спиной Джонатана Синдер чуть наклонилась, явно глядя на документы, лежавшие перед лицом самого Джонатана, вместе с тем позволив свои не то, чтобы выдающимся, но все же присутствующим формам коснуться шеи и плеч Джонатана.

Тот, конечно же привычный к подобным действиям, проигнорировал подобные действия…

Как подсказал легкий выдох со стороны Синдер — все же, не до конца удачно.

Была ли возможность обвинять Джонатана? Он был мужчиной, не меньше, чем иные — а она была женщиной. Молодой, уже достаточно взрослой для того, чтобы никакие мысли в ее отношении не нарушали законов, и до сих пор растущей, но уже являющейся признанной красавицей.

Конечно, гормоны уже не так забивали голову Джонатана, сейчас, когда ему исполнилось уже… Двадцать шесть — двадцать семь по документам — но это не значило, что он не задумывался ни о чем… Подобном.

С другой стороны — Джонатан был инвалидом, что оказывало влияние на его жизнь различным образом, включая сторону его либидо. Нет, он определенно чувствовал определенные желания и его разум не пострадал, так что он определенно был способен к мыслям и желаниям, но его организм не был… В лучшем состоянии для подобного.

С другой же стороны вновь — Синдер знала, что она именно делает.

Джонатан не был слепым и по крайней мере не считал себя достаточно глупым и несообразительным для того, чтобы не замечать действий, намеком, мыслей и даже желаний Синдер. О, это было… Скорее всего продуктом комплексов, переродившимся шрамом ее психики, нанесенным когда-то давно в ее детстве — но это было, и Джонатан не мог этого исправить… Нет, наверное даже не считал это возможным…

Говоря начистоту — даже и не хотел.

В смысле, Синдер действительно была красива, она не была его биологической дочерью — у них не совпадали даже фамилии — и ему действительно было приятно видеть подобный тип внимания со стороны девушки…

К тому же, Джонатан был девственником.

Именно так, в свои двадцать шесть лет жизни Джонатан ни разу не заходил дальше поцелуев, объятий и, может быть, неловких прикосновений к определенным частям тела — и это произошло не по причине того, что сам Джонатан не хотел подобного или практиковал целибат — даже наоборот, его несколько стеснял и смущал его текущий статус.

Но в семнадцать лет, оказавшись в этом новом мире его статус был вполне нормален и даже ожидаем — и он оказался втянут в хоровод из тысячи тысяч событий, сперва пытаясь разобраться с проклятым отелем, затем с выполнением работы для коррумпированного чиновника, потом, после Гленн, ему пришлось восстанавливаться — практически учится жить заново — почти год — и в это время ему нужно было работать. Сперва меньше, потом больше, волны рутины захлестнули его с головой — и не то, чтобы в своем новом качестве он мог просто познакомиться с любой девушкой на улице.

У Джонатана ушло определенное время на то, чтобы привыкнуть к своему новому статусу — но он привык, становясь постепенно королем, важным элементом государство.

Государство никогда не спит, в отличии от людей — оно работает, порождая вопросы, проблемы и ошибки, что нужно было находить, исправлять и решать каждый раз, когда Джонатан просыпался — но объемы работы лишь росли и росли, как в ширину, когда Джонатан начал все активнее участвовать в работе политических и административных институтов, так и в глубину, вместе с Салем, а затем и с Озпином, становящимся все более и более значимой проблемой для Джонатана.

И затянувший Джонатана водоворот становился только больше и больше, лишая его времени до того момента, когда он осознал… Что был девственником.