– Он всех своих защищает. Всякий, кто попадает к Самсонову в команду, может быть спокоен. Он нам всем как отец, – засмеялась Светлана. – Где-то накажет, а где-то конфетой угостит.
У нее сейчас были очень озорные глаза. И сама она была какая-то заводная. Мне стало вдруг наплевать на то, что Самсонов говорил о ней. Я подошел к Светлане сзади и обнял ее. У нее были два пути: либо вывернуться и высказать свое неудовольствие, либо сделать вид, что ничего особенного не происходит. Она выбрала последнее. И тем самым развязала мне руки.
Я отнес ее в спальню. Она ничего не говорила и только льнула ко мне. У Светланы было такое умиротворенное лицо, словно она готовилась ко сну. Она была тиха и ласкова, так что рядом с ней я чувствовал себя настоящим мужчиной. Мы не разговаривали, заменяя слова поцелуями, и миловались весь вечер, пока совершенно не обессилели. Когда на город опустилась ночь, я провалился в бездну сна. Я не помнил, что именно мне снилось, но это, безусловно, было что-то хорошее, потому что утром, едва проснувшись, я почувствовал себя счастливым. А это случалось не так уж часто. Я повернул голову и увидел Светлану. Она спала рядом со мной, мой локоть касался ее груди. Я стал поглаживать нежную кожу, и Светлана пробудилась. Она не открыла глаза, а только улыбнулась, давая понять, что помнит о моем присутствии.
Она была так же нежна и податлива, как и накануне.
– Послушай, – сказал я. – Самсонов на тебя злится, да?
Она открыла наконец глаза.
– Почему ты так решил?
– Он так нехорошо о тебе отозвался.
– Когда?
– В первый день, когда я только у вас появился.
– Это ты не у нас появился. Это ты у меня появился, – улыбнулась Светлана и погладила мой живот. – Иди сюда и не думай о глупостях.
Я действительно очень скоро обо всем забыл. У Светланы был просто дар какой-то. Многие женщины могут отвлечь от забот. Но у нее это получалось изумительно.
Съемку сюжета с неисправным агрегатом для расфасовки мороженого перенесли на неделю. Самсонов лично заявился на осмотр места предстоящих событий: ему продемонстрировали работу агрегата, и он остался недоволен.
– Не годится, Илья! – сказал Самсонов желчным голосом человека, который уже забыл, когда в последний раз хоть чему-нибудь радовался. – Ну, струя мороженого. Ну, бьет со страшной силой. И это все?
Толстенький Демин переминался с ноги на ногу и нервно покусывал ус.
– Не годится, – повторил Самсонов.
Он прошелся по кафельному полу, старательно глядя себе под ноги. Остановился передо мной, поднял глаза, но меня, кажется, даже не увидел. Самсонов думал. Затем резко развернулся к Демину:
– Ладно, возьми стакан. Покажи мне еще раз.
Демин с пластиковым стаканом в руке приблизился к аппарату, подставил стакан, нажал рычаг-дозатор. Из сопла вырвалась тугая струя разжиженного мороженого, ее сила была так велика, что Демин выпустил стакан из руки. Но это было еще не все. Рычаг на несколько секунд прекратил действовать, и мороженое продолжало хлестать, разлетаясь по полу белесой массой. Лично мне казалось, что не так уж плохо. Когда герой передачи, ни о чем не догадываясь, попадет в эту нелепую ситуацию, смотреться происходящее будет очень комично. Но Самсонову этого было мало.
– Сделай мне так, чтобы из этой штуковины мороженое било во все стороны, – сказал он. – Чтобы сопло сошло с ума. В пол, в потолок, в героя передачи – это должно быть живое сопло. Ты понял?
Самсонов остановился у стены, на которой висел огромный плакат с рекламой прохладительных напитков, и долго ее рассматривал, словно забыл обо всем. Но ни о чем он не забыл, конечно. В конце концов обернулся и повторил вопрос:
– Ты понял?
Демину ничего другого не оставалось, как кивнуть.
– Здесь вся комната должна быть заляпана мороженым, – развивал свою мысль Самсонов. – Чтоб живого места не осталось.
– Но вот здесь должно быть чисто, – сказал Загорский, показывая на затемненное стекло, из-за которого он собирался вести съемку.
Самсонов засмеялся.
– Ничего, если и туда немного брызнет, – махнул он рукой. – Так даже лучше. Чтоб зритель почувствовал. – И обернулся к Демину: – Ты, кстати, рабочий халат для нашего героя приготовил?
Демин кивнул.
– Цвет халата какой?
– Серый такой, с синевой.
– Не годится. Белый должен быть, белее снега. Ты понял? А в мороженое добавишь какой-нибудь дряни, чтобы у него был зеленоватый оттенок.
Самсонов обвел взглядом облицованные белым кафелем стены.
– Да, – сказал он после паузы. – Зеленоватый оттенок – то, что нужно. – И поманил меня пальцем. – Ты нашему герою объяснишь, как он должен с агрегатом обходиться, но сам за ручку не берись.
Он смотрел мне в глаза и будто думал о чем-то.
