– Он самый. Нет, про поездку в Германию он нам, конечно, поведал. Но о книгах речь не шла. Он сказал, что едет к приятелю, который несколько лет назад эмигрировал. Мы проверили – есть такой человек. Но что же он о книгах-то промолчал?
– Чем меньше человек скажет, тем меньше к нему вопросов, – выдвинул я версию.
– Нет, здесь другое. Скорее всего – контрабанда.
– Разрешение на вывоз у него есть, – напомнил я.
– А это мы проверим, – сухо засмеялся Мартынов. – Ты не расставайся с этим своим другом. Пусть он тебе документы на выезд готовит. А мы его тем временем прощупаем. Осторожненько так, чтобы ему не щекотно было.
И снова засмеялся.
По неимоверно опухшему лицу Кожемякина можно было заключить, что накануне он поминал усопшего, не щадя собственного здоровья. Он сидел отдельно, в самом углу, и безо всякого выражения во взгляде разглядывал заляпанные кладбищенской грязью ботинки. Кроме него, в самсоновском кабинете присутствовали Демин и Светлана. У нее было очень бледное лицо.
– Чего ждем? – спросил я, потому что повисшее молчание казалось мне невыносимо тяжелым.
– Алекперов попросил подняться к нему в половине десятого, – сказала Светлана.
У нас оставалось еще пятнадцать минут. Я откинулся на спинку стула и принялся рассматривать Кожемякина. Он выглядел подавленным и безвольным. Но у него за плечами было шесть лет тюрьмы: нанесение тяжких телесных повреждений, как сказал Мартынов. Так что внешность бывает обманчива.
– Пора, – объявил Демин.
По тому, с какой неохотой все поднялись, я понял, что правы те, кто предрекает нашей программе естественную смерть. Самсонов был заводилой всему. И глупо думать, что мы – пусть даже все вместе – сможем заменить его. Так, как при нем, уже не будет.
В алекперовский кабинет нас пригласили тотчас, едва мы вошли в приемную. Нас уже ждали. Кроме Алекперова, в кабинете находился еще один человек. Он был невысок и грузен и чем-то неуловимо напоминал Демина, только без усов. Он поздоровался с нами кивком, и в его глазах я увидел настороженность и затаенное напряжение.
– Доброе утро, – сказал нам Алекперов.
Он был в кремовом костюме и имел не то чтобы беззаботный, но вполне беспечальный вид. Я понял, что прошедшие накануне похороны лично для него уже ушли в прошлое. Алекперов подтвердил мою догадку уже в следующую секунду.
– Познакомьтесь, – сказал он. – Горяев Дмитрий Иванович.
«Безусый Демин» кивнул, не снимая с лица маску настороженности.
– Принято решение назначить его руководителем программы.
– Кем принято? – сухо осведомилась Светлана.
Я понял, что у Алекперова будут проблемы. Он и сам, наверное, это понял, но закалка, обретенная им в многочисленных передрягах, позволила ему сохранить внешнее спокойствие.
– Руководством канала, – пояснил он с вежливостью, с которой и следовало обращаться со свежеиспеченной вдовой.
– А разве творческая группа уже не участвует в решении подобных вопросов?
– Только в пределах своей компетенции, – перешел на более привычный для него язык Алекперов.
– Значит, все решено без нас?
Я посмотрел на Демина. Тот сидел, покусывая ус и разглядывая что-то на полированной поверхности стола. Интересно, поставил ли он Светлану в известность, что у программы уже есть хозяин? Мне бы не хотелось, чтобы она услышала это от Алекперова вот прямо сейчас, потому что это будет для нее сильным ударом. Очень сильным.
– Наверное, надо разграничить, какие вопросы решает руководство канала, а какие находятся в компетенции членов съемочной группы, – сказал Алекперов. – Все, что касается организационных и финансовых вопросов, – прерогатива руководства канала. Творческие же вопросы вам решать самим. Мы платим – вы снимаете. Разделение труда. Один из признаков нарождения цивилизации.
– Мы сами будем решать, как нам жить, – с необычной для нее жесткостью сказала Светлана.
Она сейчас была единственным бойцом среди нас. Остальные в силу разных причин предпочли не вмешиваться.
– А о чем, собственно, идет речь? – вдруг озаботился Алекперов. – В чем расхождения? Может быть, если мы определимся в этом, то окажется, что наши позиции не так уж сильно расходятся?
– Мы должны сохранить самостоятельность.
– В чем? – сказала Светлана.
Демин все так же покусывал нервно ус.
– Конкретнее, – попросил Алекперов.
– Кадровые вопросы, организационные, творческие.
– Не возражаю, – сказал Алекперов.
Все воззрились на него. Даже Демин оставил ус в покое.
– Вы не сказали ничего такого, с чем я не был бы согласен, – признал Алекперов. – У вас будут еще какие-нибудь пожелания?
– Нет, – сказала Светлана.
– Я обещаю, что ни один человек не будет вам навязываться вопреки вашему желанию. Я обещаю, что вы не будете снимать то, чего снимать не хотите. Я обещаю, что никто из вашего коллектива не будет уволен против его воли. Этого достаточно?
– Вполне, – после долгой паузы ответила Светлана.
Я увидел, как дернулся Демин, И понял, что лично его такой расклад совершенно не устраивал. Он запаниковал и воззрился на Светлану, но она не смотрела на него.
