– Я неправду вам сказал – насчет переписи. Только ей, – кивнул я в сторону кухни, где была тетя Вера, – ни слова!
Витюня смотрел на меня округлившимися глазами.
– Я по другому ведомству прохожу.
– По какому? – шепотом спросил он, меняясь в лице.
Я прижал палец к губам и покачал головой:
– Еще не время.
Витюня кивнул, соглашаясь.
– Для меня не составляет тайны ваше прошлое. И меня прислали к вам именно как к императору Павлу Первому.
Его глаза стали совсем круглыми.
– Только никому – ли звука!
– Я – могила! – горячим шепотом доложил Виктор.
Из кухни вышла тетя Вера. Я поднялся из-за стола, и Виктор тоже вскочил, едва не опрокинув при этом стул.
– Еще встретимся, – пообещал я. – Когда придет время.
И выразительно посмотрел на Виктора. Он ответил мне многозначительным и преданным взглядом.
Мы распрощались. Я вышел из дома на улицу. С ближайшего телефона-автомата я позвонил Светлане.
– Стопроцентное попадание! Изумительный экземпляр, – выпалил я, едва она сняла трубку.
– Ты о чем? – не поняла она.
– Я нашел человека, который будет сниматься в нашем сюжете! Удивительный тип! Уникум!
Светлана была первым человеком, кого я посвятил в свои планы. Набросал вкратце сценарий и дал ей почитать. Мы сидели в летнем кафе. Здесь было не шумно и не душно. От раскаленных солнцем камней большого города нас укрывала зелень близких деревьев. Светлана вчитывалась в мои каракули, мило морщась, и я до поры не мог определить, как она ко всему этому относится. Прочла, подняла на меня глаза и – ничего не говорила.
– Плохо? – осведомился я.
– Нет. Но неподъемно.
– Почему?
– Мы таких масштабных постановок ни разу еще не делали. А здесь предполагаются такие интерьеры и такой реквизит, что никаких денег не хватит.
– Ну почему же! – вскинулся я. – Весь реквизит возьмем на «Мосфильме», это обойдется недорого. Интерьер можем выстроить там же, в павильоне.
– Денег все равно не хватит.
– Пусть заплатят!
– Кто?
– Алекперов! Кто же еще? Я уже все продумал!
Я так разволновался, что на нас уже стали обращать внимание, но Светлана не делала ни малейшей попытки меня остановить.
– Ты пойми – это наша последняя программа! Как итог! Как прощание со зрителями! И она должна быть лучшей. Вот и пусть она стоит дороже. Надо все объяснить Алекперову. Он должен дать денег столько, сколько потребуется для работы. Это вопрос чести – и для него в том числе тоже!
Тут я осекся. Я говорил об Алекперове и о чести, но они не стыковались, поскольку Алекперов был каким-то образом причастен к гибели Самсонова. Мартынов, правда, советовал мне не торопиться с выводами. Как раз накануне я смог наконец переговорить с ним по телефону, и то, что он говорил, мне откровенно не понравилось.
– Как же так? – спросил я его. – Я думал, что с Алекперовым уже все ясно…
– Что ясно? – бесцветным голосом уточнил Мартынов.
– Вы же его подловили на противоречиях! Он ведь уже поплыл!
– Поплыл, да выплыл, – ответил Мартынов.
– Вы видели, что он чушь несет!
– Чушь – это еще не повод предъявлять обвинение.
– Конечно! – мстительно сказал я. – Уж лучше на Загорского навешать собак, так оно безопаснее! С Алекперовым еще неизвестно, как повернется, а Загорский – вот он, и никто за него не заступится, можно впаять ему срок…
– И впаяем! – с необыкновенным спокойствием сообщил Мартынов.
– За что?! – задохнулся я от охватившего меня негодования. – Ведь уже понятно, что вряд ли он убивал!
– А мы его не за убийство к ответственности привлекаем, Евгений. Он проходит по делу о контрабанде.
– Да это только повод для вас!
– Ну что ты! – мягко ответил Мартынов. – У нас данные экспертизы, показания свидетелей и куча прочих материалов, которые позволяют мне надеяться, что это дело будет доведено до суда.
– А по Алекперову, значит, ничего нет? – зло спросил я.
– Ну почему же нет? Работаем.
И вот после этой фразы я понял, что на истории с Алекперовым вовсе не поставлен крест. По крайней мере, Мартыновым. Он не отказался от своей версии, просто есть что-то, что помешало ему дожать своего подопечного. И Алекперов, который каждое утро как ни в чем не бывало приезжает на работу, не может чувствовать себя совершенно спокойным, хотя внешне он как раз – само спокойствие и респектабельность.
– Так вот – о деньгах, – сказал я Светлане. – И об Алекперове. Мы ему объясним, что это будет за программа – последняя, прощальная. И мы ее снимем такой, какой задумали, не заглядывая в смету. Если алекперовский канал не даст нам денег, мы обратимся за помощью к какому-нибудь другому. И в результате будет большой скандал. Представляешь, если последний выпуск нашей программы пройдет по другому каналу? А тут еще темная история с алекперовской возней вокруг прав на программу. Это будет катастрофой для него.
– Думаешь, мы сможем донести до него эту мысль?
– Ее и доносить не надо, – усмехнулся я. – Он и сам человек не глупый, все поймет без лишних пояснений. Ну хочешь, я с ним поговорю.
