Император с сомнением посмотрел на меня, на свою роскошную, до сих пор не застеленную кровать и надолго задумался. Вроде бы только что пробудился от полуденного сна, а уже хочется прилечь. Я кивнул расторопным слугам, и те засуетились, взбивая подушки на лебяжьем пуху. Павел зевнул. За бутафорским окном было темно. Ночь близка, стало быть, пора отдохнуть от государственных забот.
– Кружилинское дело, – напомнил я. – Как изволит распорядиться ваше величество?
На государево чело набежала тень.
– Отменить пока что, – ответил Павел, поразмыслив. – Ничего с ним не делать. Завтра все в подробностях выслушаю, тогда и порешим.
И снова по нему было видно, что он остался доволен той легкостью, с которой разрешались все вопросы.
Павла облачили в ночную рубашку и уложили в постель. В общей сутолоке я покинул царские покои, и когда слуги стали расходиться, Павел меня не обнаружил. Из-за прозрачного с одной стороны зеркала я видел, как император в беспокойстве оглядывается, отыскивая меня, и не находит. Наконец успокоился, его лицо обрело выражение задумчивости. В его жизни произошли крупные изменения. Их предстояло осмыслить, приведя в порядок растерзанные необычностью происходящего мысли.
Оператор, стоявший с видеокамерой рядом со мной, обернулся ко мне и выразительно покачал головой: подобную комедию он видел впервые. Но это было еще не все. Я показал ему жестом – погоди, мол, сейчас начнется самое интересное.
Пришел Демин и встал рядом.
– Все готово? – спросил я его шепотом.
Он кивнул.
– Начинайте.
Демин скрылся в дальнем углу павильона, откуда вскоре раздался неясный шум и крики. Из своего укрытия я видел, как император поднялся на локте. Пришло время моего появления. Я придал лицу выражение крайней тревоги и ворвался в Павловскую опочивальню.
– Мятеж! – выдохнул я. – Гвардейцы во дворце!
Императора будто подбросило пружиной.
– Мятеж, ваше величество! – доложил я, бешено вращая глазами. – Гвардейцы обнажили шпаги! Двое слуг уже лишились живота!
Вряд ли он понял, что лишиться живота означало лишиться жизни, но испугался преизрядно. Лицо, пару минут назад еще сохранявшее благостное выражение, побелело, а во взгляде плеснулся ужас.
– Павел Первый был убит! – сообщил я. – Сегодня как раз ночь с одиннадцатого на двенадцатое марта одна тысяча восемьсот первого года! Та самая ночь, ваше величество! Я думал, что мы сможем этого избежать, но что-то не получается.
Император смотрел на меня остановившимся взглядом. Он прозрел свою незавидную судьбу и, кажется, начинал терять присутствие духа.
– У нас два пути! Остаемся здесь и пытаемся подавить мятеж или скрываемся во «временном коридоре»! Тогда трон переходит к вашему старшему сыну, Александру Первому.
Это был очень важный момент. Бороться или бросить все, чтобы спастись. Император почти не раздумывал.
– К черту! – не задумываясь, решил он. – Возвращаемся!
– В будущее?
– Ну конечно! – Его прежняя жизнь уже не казалась ему такой уж невыносимой.
Я покачал головой.
– Что такое? – обеспокоился Павел.
– С этим сложности. Можем не успеть.
Его лицо пошло пятнами.
– Давайте попробуем прорваться в прошлое, – предложил я, – где вы были стрельцом.
– Что за времена? – уточнил император.
– Эпоха Петра Первого. Он еще совсем юн. И все реформы – впереди.
– Я там – стрелец?
– Да. Мы проверяли, сведения точные.
– А вы?
– Что – я?
– Вы там кто? Вы ведь будете со мной?
– Конечно, – успокоил я его. – Но про меня сведений никаких. Не успели навести справки.
Шум за стеной нарастал.
– Принимайте решение, ваше величество! – поторопил я. – Иначе будет поздно!
– В прошлое! – решился император. – В стрельцы!
Он забирался в глубь веков, надеясь там укрыться от всех невзгод.
Я с готовностью кивнул и хлопнул в ладоши. Появился наш гипнотизер, но сейчас его невозможно было узнать: накладная борода и грим сделали свое дело.
– Вот! – сказал я императору. – Этот человек проводит нас во «временной коридор». Сначала – вас, потом меня.
Павел с надеждой воззрился на нашего спасителя. Прошло всего несколько минут, и император впал в состояние, очень похожее на сон. Гипнотизер распрямился над царским ложем и удовлетворенно произнес:
– Готово!
Тотчас же появился Демин, Светлана и множество других людей. Светлана обняла меня и счастливо засмеялась.
– Послушай! – сказала она. – Такого я еще не видела!
Невменяемого императора переложили на носилки и понесли прочь.
– Может, хватит? – смеясь, спросила Светлана. – У него и без того впечатлений выше крыши.
– Нет! – твердо сказал я. – Все отснимем, как намечали.
Виктора уже перенесли в соседний павильон.
– М-да, – сказал я, оглядываясь по сторонам. – Он немало удивится, я думаю.
А гримеры уже тянули меня к зеркалу.
– Побольше краски, – попросил я. – Все должно выглядеть эффектно.
Через некоторое время я выглядел так, будто только что надо мной учинили допрос в застенках гестапо. Лицо было в кровавой раскраске, и даже белая рубашка навыпуск, в которую меня облачили, была сильно орошена «кровью».
– Бедненький! – с непередаваемой печалью произнесла Светлана и погладила меня по голове.
