Всегда говорили, что мир закончится огнём. Атомные грибы, ядерный холокост, ад разверзнется и изрыгнёт пламя на мир греха, беззакония и алчности.Мир превратится в пепел и Христос спустится с облаков, чтобы вознести верующих на небеса.Раньше я верил в это. Мой папа отец проповедовал мне Библию и его любимой частью было Откровение Иоанна Богослова. Он верил в Божий гнев и страшился адского пламени. Но мир не выжгло праведным огнём. Не было никакого великого пожарища. Мир не сгорел. Он утонул.
Annotation
Аннотация отсутствует
Так вот и кончится мир[1]
notes
1
2
3
4
5
6
Так вот и кончится мир[1]
Всегда говорили, что мир закончится огнём. Атомные грибы, ядерный холокост, ад разверзнется и изрыгнёт пламя на мир греха, беззакония и алчности. Мир превратится в пепел и Христос спустится с облаков, чтобы вознести верующих на небеса.
Раньше я верил в это. Мой папа отец проповедовал мне Библию и его любимой частью было Откровение Иоанна Богослова. Он верил в Божий гнев и страшился адского пламени.
Но мир не выжгло праведным огнём. Не было никакого великого пожарища.
Мир не сгорел.
Он утонул.
В одном Библия оказалась права: моря действительно сделались кровью[2].
Прибрежные города сгинули первыми. Два года назад первая из Больших Волн нанесла удар. Дикторы называли их «мегацунами». Лос-Анджелес, Сан-Диего, Сиэтл, Сан-Франциско — столько песчаных замков сровняло с землёй и затопило. Водные могилы для миллионов. Нью-Йорк, Майами, даже Чикаго, когда Великие озёра вырвались из своих впадин взбесившимися великанами. Один-единственный день и всех крупнейших городов нет.
После цунами пришёл
Я слышал такие рассказы от беженцев с запада и востока. Они бежали внутрь страны, подальше от смрада морской воды и крови, и плавающих островов раздувшихся тел.
Военные пытались сопротивляться, но тварей, захвативших побережье, оказалось слишком много. Тогда и началась чума. Она проплывала по стране громадными чёрными тучами, словно песчаные бури во время Великой Депрессии. Те, кто вдыхал эту дрянь, не умирали, они
Я слышал, что на Манхэттен пытались сбросить атомную бомбу, когда из океана выползло что-то, величиной с Луну. Ракеты не вылетели. Что-то закоротило всю технику, каждый компьютер на континенте, возможно и на планете, каждый элемент электронного оборудования, всё погибло. Самолёты ВВС рушились с небес мёртвыми птицами. Кто-то назвал это электромагнитным импульсом. Словно изменились законы вселенной. В мгновение ока появился современный мир.
Теперь не осталось ничего, лишь бежать. Прятаться.
Орды Кусак бродили по равнинам, холмам, долинам и горам. Тех бедняг, что не попали под накатывающиеся тучи, в конце концов истребляли Кусаки или червеподобные твари, которые повсюду их сопровождали. Громадные пилозубые ублюдки, вроде пиявок, размером с грузовой фургон. Я видел, как одна из Кусачьих стай разоряла Бейкерсфилд, видел, как школьный автобус, полный беженцев, целиком канул в пасть одного из тех червей. И всё ещё иногда вижу в кошмарах — лица тех детей, звуки их криков.
Виски помогает, когда удаётся его раздобыть.
Около пятидесяти из нас, с ферм в долине Сан-Хоакин[3], объединились, нагрузились оружием, боеприпасами и консервами из бомбоубежища Ллойда Тэлберта, и направились на восток колонной старых пикапов и списанных армейских джипов. Мы догадались, что Кусакам обычно предшествовали чёрные тучи, так что мы оставались на шаг впереди. Мы попытались забрать из Бейкерсфилда нескольких родственников, а иначе объехали бы его стороной. Оттуда еле удалось вырваться и в процессе мы потеряли двенадцать славных парней. Никого не удалось спасти.
Прямо в Калифорнии дождило два месяца, без перерыва, с самих Больших Волн. Когда мы забрались дальше вглубь страны, то там дождей было поменьше. Стало понятно, что Кусакам нравится влажность, сухость они ненавидели, поэтому мы двинулись в Неваду. Мы думали, что найдём в Лас-Вегасе единомышленников.
Это оказалось ошибкой.
Город Грехов вдребезги разнесло что-то ужасающее, что вылезло из могильника «Юкка Маунтин»[4], где складывали все те ядерные отходы. Мы не могли сказать, что именно это было, но видели, как оно скользило по холмам из щебня, раскапывая трупы, как свинья, вынюхивающая трюфели. Некоторое время мы следили за ним с высокого гребня, пока оно не поднялось и не завыло на луну. Его голова превосходила размером стадион и она раскрывалась пурпурной орхидеей, усеянной окровавленными клыками. То, что росло на большей части бесформенного тела твари, я могу назвать лишь щупальцами. Выглядело, как что-то из второсортного фильма ужасов, снятого в аду. Это был Зверь, Съевший Лас-Вегас.