Но когда тебе только девять, ты мало что можешь.
Может быть, именно поэтому я решил, что дружба с Анной-Люсией будет хорошим решением моей проблемы. Многим это может показаться не самой лучшей идеей. Но у меня не было больше никого, кого бы я мог позвать на помощь ночью, когда меня снова будило прикосновение холодной скользкой лапы.
— Привет, малыш, — сказала она, оторвавшись от растерзанного трупа твари, которую ей пришлось выволакивать из-под моей кровати. — Какие вкусные штуки можно найти рядом с тобой! Пожалуй, мы сможем подружиться, если ты кое-что сделаешь для меня.
Впервые за целый месяц я не чувствовал страха. Как только тварь умерла, мир вокруг меня снова сделался нормальным и мне больше не хотелось забиться в угол, чтобы дрожать там всю ночь.
— Конечно, — сказал я. — Что ты хочешь? Спасибо, что спасла меня.
— Не за что, малыш, — отозвалась она. — Не за что. Ты должен смешать свою кровь с моей — и тогда я всегда смогу прийти к тебе на помощь. Я буду присматривать за тобой.
«Ты должен — и тогда я смогу».
Эту формулировку я долго потом помнил. Имейте в виду, когда незнакомец говорит вам «открой дверь, и тогда я смогу войти», не стоит бросаться впускать его. Обязательно спросите, что он будет делать, когда войдет. Не факт, что вам ответят честно, но спросить все же не мешает. И если он скажет, что будет спасать вас, хорошенько подумайте, не может ли случиться так, что спасение окажется хуже той опасности, от которой он обещает вас защитить.
Спасибо, я в курсе, что задним умом сильны все.
Капля крови. Ничтожная малость для того, кто взамен получает так много, — во всяком случае, как казалось мне, девятилетнему пацану, напуганному так сильно, что я не мог спать. Но в некоторых случаях смешать кровь — это все равно что поставить свою подпись под договором, который никто не обязан давать тебе прочесть заранее. Маленький росчерк, чуть-чуть чернил — и ты уже обязан жить по новым правилам, терпеть одно, позволять другое и платить по определенным тарифам, порой даже за то, что тебе совершенно не нужно. Это даже нельзя считать мошенничеством, поскольку незнание законов никого и никогда не освобождает от ответственности.
Анна-Люсия предложила мне смешать кровь — и я согласился.
Не думаю, что за всю историю нашей странной дружбы она хоть раз всерьез собиралась меня убить. Может быть, хотела, но не собиралась. Но если ты играешь с крокодилом, он рано или поздно, скорее всего, откусит тебе ногу. И это не потому, что он злобный монстр, созданный дьяволом специально, чтобы вредить добрым христианам.
Просто он крокодил.
Кровь у Анны-Люсии оказалась черной, горячей и густой, как битум. Два месяца после этого я провел в больнице, пытаясь справиться с тем, что врачи сочли воспалением легких.
Я избегал ее с тех пор, как встретил Веронику. Бывают девушки, которых лучше не знакомить с вашей будущей женой. Не то чтобы Анна-Люсия не смогла бы с ней поладить. Она умела быть милой, когда ей это требовалось. Но почти наверняка она захотела бы ее убить. У всех существ, обитающих по ту сторону границы, специфический взгляд на то, что допустимо в отношениях двух друзей.
Кобра вполне может стать вашим любимым домашним животным и даже другом, если вы правильно поведете себя с ней. Она будет охотиться на других змей, заползающих к вам в дом, и пить молоко, которое вы ей принесете. Но это вовсе не гарантия вашей безопасности. Кобры не охотятся на людей специально — мы для них слишком крупная добыча.
Но это не спасет вас, если вы случайно наступите ей на хвост.
Холодный, едва слышный шепот скользил между деревьев. Жаловался. Уговаривал.
Листья.
Это просто чертовы листья и ветер.
Лес был полон тумана, стелющегося по траве полосами бледно-голубого шелка, но на поляне ничего такого не было. Может быть, только воздух слегка дрожал, как бывает по жаре. И земляникой пахло. Многие считают, что волшебный народ живет в стране вечного лета. Они не так уж и неправы. Здесь всегда около плюс тридцати, ясно, но довольно влажно, как будто где-то рядом — море.
И, кроме того, это страна вечного дня.
Я не знаю, что местные сделали с солнцем, но оно у них никогда не заходит.
Оно играло с волосами Анны-Люсии, забираясь лучами в бриллианты воды, рассыпанные по ним — от кончиков до макушки. У любой другой женщины мокрые волосы были бы просто мокрыми. У нее они были
— Сделай, что он просит, — повторила она, поудобнее устраиваясь в травяных объятиях. Ее «поудобнее» — это улечься, закинув голые ноги на один из подлокотников. Я мог не глядя сказать, что половина народу на поляне уже истекает слюной от одного ее вида. — Я буду тебе должна.
В том, что ты местный, есть свои преимущества. В отличие от меня Анна-Люсия могла тут получить любой кредит, какой ей только понадобился бы.
— С чего такая щедрость? — Эшу удивленно дернул правой бровью.
