Некоторые думают, что вампиры — это такие же люди, как мы, только диета у них странная и жизнь долгая. Это не так. Для того чтобы жить, вампир должен творить зло.Пять лет назад я был уверен, что знаю о своем городе все. Не обращал внимания на побирушек в метро, не читал книг о вампирах и живых мертвецах, ходил на работу днем, а вечером спокойно возвращался в надежный дом, к женщине, которую я любил. А потом она попыталась убить меня… С тех пор я сделал карьеру. Теперь старейший вампир города хочет, чтобы я поднял для нее зомби, серийный убийца-колдун собирается выпотрошить меня заживо, а хозяева московских нищих и бесправных гастарбайтеров мечтают от меня избавиться. Я порчу им бизнес, потому что не считаю деньги самой важной вещью в мире. Из меня хреновый Ланселот. Мне забыли выдать белого коня и волшебный меч. Но таким, как я, не обязательно иметь оружие. Я сам — оружие. Я — некромант.
МОИ БЛАГОДАРНОСТИ
Андрею Уланову — за ответы на все вопросы, касающиеся оружия,
Ольге Громыко — за то, что поддерживала во мне уверенность, и всей команде L'Borro — за то, что дали мне физическую возможность закончить эту книгу.
Эта история не могла быть рассказана без вашей помощи.
Иногда мне кажется, что некоторые люди вообще не понимают человеческого языка. Им бесполезно говорить, что ты не хочешь и не будешь делать что-то. Они просто развалятся напротив тебя в твоем же кресле, закинут ногу на ногу, может быть, закурят и спросят: «Ну и сколько вы хотите за это?»
Деньги — отличная вещь, но многих они портят. Нет ничего хуже, чем решить, что можно купить абсолютно все. Это соблазнительный, но весьма опасный миф: однажды можно узнать, что именно то, что тебе действительно нужно, вообще не продается. Даже за очень большие деньги. Иногда владельцев этих самых больших денег такое положение вещей не устраивает.
Я знаю кое-кого, кто считает, что в наше время иметь принципы — это непозволительная роскошь. Но я уверен, что у любого человека должно быть право сказать «нет», если ему противно что-то делать. И даже без «извините».
Я не ем соевый творог.
Я не слушаю Диму Билана.
Я не поднимаю мертвых.
И что, я обязан за это извиняться? Не думаю.
Увы, некоторым мое «нет» почему-то не кажется убедительным. Именно поэтому я беру клиентов только по рекомендации, но даже это не всегда помогает. Далеко не все люди способны хорошенько подумать перед тем, как дать кому-то номер моего телефона.
Был канун Нового года. Все супермаркеты украсили снежинками, мишурой и разноцветными лампочками, а на каждом сколько-нибудь значительном перекрестке узбеки в куртках-дутиках торговали петардами и фейерверками. В город привезли елки, и теперь тротуары возле станций метро были усыпаны хвоей. В магазинах появились елочные игрушки, картонки с конфетами и баллончики с искусственным инеем по сорок рублей штука. Им оказалось очень удобно рисовать на стеклах пентаграммы.
Человек, сидевший напротив меня, был очень, очень напуган. Видимо, именно это и заставляло его быть таким наглым. Даже более наглым, чем я.
Возможно, дело было еще и в том, что он был воплощением зла.
Заметьте, я думал так вовсе не потому, что он положил ноги в черных замшевых кроссовках на мой любимый письменный стол, который обошелся мне почти в штуку баксов.
— Я надеюсь, Кирилл Алексеевич, мы все же договоримся, — мурлыкнул он, широко улыбнувшись.
— Повторяю еще раз, для тупых: я не поднимаю мертвых, — отозвался я. — И, кроме того, я не работаю на нежить.
— Не стоит оскорблять своего будущего работодателя. — Мой собеседник покачал головой. — Вы же знаете, мы не любим, когда нас так называют…
— Я не люблю белый шоколад, — сказал я. — И знаете что?
— Что? — нахмурился он, озадаченный.
— Я его не покупаю, — ответил я. — И все довольны. Дверь вон там.
Всем хотя бы раз в жизни попадался человек, не понимающий намеков. Это может быть кто угодно — сосед по лестничной клетке, регулярно пытающийся одолжить у вас полтинник на опохмел, или коллега, привыкший спихивать на вас всю грязную работу. Как правило, это очень самоуверенные типы, воспитанные в твердом убеждении, что мир и населяющие его люди существуют только для их удовольствия. В их характере ничего не меняется, если они становятся вампирами. Разве что дури прибавляется. Видите ли, они думают, что им ничего не грозит, раз уж они мертвы.
Они ошибаются.
Вы не верите в то, что вампиры существуют? Я очень рад за вас. Это значит, что вы живете спокойной и безопасной жизнью человека, ничем их не заинтересовавшего. Мой сегодняшний гость был клыкаст, плохо воспитан и безнадежно мертв. Мне казалось, этого вполне достаточно, чтобы отказаться на него работать. Вот только сам он считал иначе.
— Кирилл, мне хотелось бы думать, что вы разумный человек, и мы сможем договориться, — мягко сказал он, не двигаясь с места.
— Одно с другим никак не связано. — Я пожал плечами. — То, что я разумный человек, вовсе не обязывает меня соглашаться на все, что мне предложат.
— Вы же понимаете, что они будут настаивать… — Он хмыкнул и покачал головой, видимо, не в силах поверить в то, что в мире еще встречаются люди, у которых есть принципы. Я имею в виду такие особенные капризы, которые никак нельзя обменять на сколь угодно большую сумму денег.
— Тут такое дело… — сказал я. — Я могу настаивать на том, чтобы меня сделали английской королевой. Но вы же понимаете, чем это кончится?
— О да! — согласился мой собеседник. — Но, похоже, вы не понимаете, чем это может кончиться.