— Как это «обойдешься»? — не понял Бабаджанян.
— Хватит мне моего собственного. А то еще по-грузински й по-азербайджански учиться?
— Нет, только по-русски.
— А ты сам хорошо знаешь русский? — с подковыркой спросил он.
— Слабо знаю, — признался Бабаджанян. — Но выучусь.
— Выходит, мне на своем родном учиться уже нельзя? Бабаджанян насторожился — дело тут было, оказывается, серьезное.
— Послушай, а как ты себе представляешь: если враг нападет, ты воевать будешь только на армянской территории, а дальше ни на шаг?
— Почему? — не сдавался тот. — Поведу свой армянский взвод и дальше преследовать противника.
— А если тебя поставят полком командовать?
— И полк поведу.
— А если дивизией?
— И дивизию.
— А если… армию? — не унимался Бабаджанян.
Тот рассмеялся.
— Меня?
— Ну а вдруг? Вдруг ты окажешься такой талантливый? А в твоей армии будут и армянские, и грузинские, и украинские, и… ну какие хочешь еще полки? На каком ты языке будешь командовать? СССР — большой, Красная Армия — одна. Как же тут без русского обойтись?
…Задумчивая улыбка трогает губы маршала.
— Наивные доводы приводил, думаешь, да? — спрашивает он.
Я молчу в ответ.
— Это теперь тебе они наивными видятся. Сейчас русский язык для всех народов СССР — второй родной. А тогда процесс превращения русского в язык межнационального общения только еще начинался. И наша армия — авангард в этом процессе. Русский язык помогал нам овладевать богатейшей сокровищницей великой русской культуры. А в первую голову, конечно, сложностями военных дисциплин, русским военным искусством — суворовской «наукой побеждать», накопленным в годы гражданской войны опытом первых красных полководцев…
Маршал протягивает мне пожелтевшую книжечку, выпущенную в 1929 году, — «Курсант Закавказья. Орган бюро коллектива ВКП(б) Зак. пех. школы». В разделе «Слово молодых командиров» читаю заметку Ашрафа Ибрагимова: «В течение 4 лет я достаточно изучил русский язык, из которого ни слова, ни буквы не знал до поступления в школу. Без знания русского языка командир не может повышать свои знания…»
Потом следует заметка самого Бабаджаняна: «Я абсолютно не знал русского языка, а сейчас говорю свободно…»
Помогали друзья, и отступали трудности русской грамматики, сельский паренек набрасывался на русские книжки — где только время берет, все удивлялись, ведь еще столько наук надо одолеть!
Закавказская пехотная школа, ЗПШ, как сокращенно она именовалась, была для Бабаджаняна не просто военным училищем, а школой политической грамотности, школой пролетарского интернационализма.
Курсантам наглядны были успехи советских республик — Азербайджана, Грузии и Армении, объединившихся в Закавказскую Федерацию (ЗСФСР), чтоб легче было решать задачи развития экономики и народного хозяйства, задачи строительства социализма.
Товарищи и здесь оказали ему доверие — он был избран ответсекретарем (отсекром) комсомольской организации зпш.
Над школой шефствовал завод — бывшие тифлисские железнодорожные мастерские, где до революции работали М. И. Калинин, А. М. Горький. Отсекр комсомола ЗПШ Бабаджанян организовывал встречи с рабочим коллективом, вошедшим в историю революционного движения России. Они были лучшим средством идейного воспитания и политической закалки для курсантов. По приглашению комсомольской организации школы к ним приезжали известные деятели революции и Советской власти в Закавказье — М. Цхакая, Г. Мусабеков и другие.
— Не было ничего похожего на официальные речи, — говорит маршал, — были задушевные беседы. Помню огромное впечатление от встречи с Михой Цхакая, председателем ЗакЦИКа. Не забыть мне, как я приглашал его выступить перед курсантами. Я знал, что Михаил Григорьевич Цхакая — личность поистине легендарная: сподвижник Ленина, один из организаторов революционного движения в Закавказье, ныне глава Советской власти всего Закавказья.
Мною овладело смущение, когда я ступил на мраморную лестницу бывшего дворца царского наместника Кавказа, где располагался ЗакЦИК. И уж вовсе оробел, когда за мной затворилась дверь огромного кабинета его председателя. Остановился в нерешительности.
Навстречу мне быстро шагал с протянутой рукой невысокий человек в пенсне, с седой бородой, гладко зачесанными волосами.
Я вытянулся по стойке «смирно», начал было рапортовать:
— Товарищ председатель Центрального…
Но он не дал мне договорить, крепко взял за руку, обнял за плечи и буквально силой усадил на стул, сам сел рядом, энергично заговорил:
— Так, значит, молодежь хочет видеть председателя ЗакЦИКа? Хорошо, очень хорошо. Обязательно буду. А когда вам, сынок, это удобно?
— Когда вам удобно, товарищ Цхакая!
