Такая вот любовь полностью

Тут она осеклась, впервые задавшись вопросом, что подумает о ней Люси. Лицо у нее вспыхнуло, и первым побуждением было пойти на попятный, заметить, что в этом нет ничего плохого, и добавить, что у нее в шкафу-купе тоже лежат кеды, а в ящике стола – невидимки. Но Анджелина этого не сделала. Она оглядела трейлер, чувствуя, как в груди у нее нарастает горячее давление. Если бы она начала скрывать то, что имеет для нее значение, здесь, у Люси, это был бы конец – конец чего‑то вроде надежды, которая появилась неизвестно откуда. Ей удалось успокоиться. Она вздохнула. И позволила своим словам повиснуть в воздухе. А потом вдруг, точно утратив контроль, заговорила:

– Я называю их Надин и Фрэнсис. – И зажала рот рукой. Ей захотелось сказать: «Простите меня».

– Давно вы их знаете? – спросила Люси, заправляя за ухо сальную прядь волос. – Дольше, чем меня?

– Я их не знаю. – Сердце у Анджелины забилось быстрее. Она подобралась. Жар и давление начали спадать.

– Откуда же вам известно, как их зовут?

– Я придумала им имена.

– Придумали?

– Я занималась на беговой дорожке. Было скучно. Она показалась мне похожей на Надин. Он на Фрэнсиса.

– А на кого похожа я?

– На Люси.

– Ну а вы выглядите как Анджелина. – Люси взяла лежавшую на столе открытую пачку крекеров с арахисовым маслом. Положила в рот один крекер и похлопала себя по животу. – Я называю его Генриеттой, – сказала она и засмеялась.

Анджелина почувствовала, как по ее телу, от макушки до деформированных пальцев на ногах, о которых она совсем забыла, побежали мурашки. Кожу приятно покалывало. Когда она смеялась вместе с Люси, то ощущала радость. Счастье. Свое восхитительное несовершенство.

– Генриетта! Мне нравится! – И добавила: – Держу пари, у Надин много кошек.

Люси расхохоталась.

– А еще что?

– У нее наверняка огромные трусы до талии.

Люси хлопнула себя по бедру.

– Прямо как у меня! Это очень удобно.

– И у меня, – подхватила Анджелина, откинула голову назад и снова рассмеялась.

Однако в спортзале, под надменными взглядами, перед подобранными в тон вещами и безжалостными зеркалами, Анджелина почувствовала, что всё расслабленное снова зажалось, открывшееся закрылось, раскрутившееся свилось в узел. Она напомнила себе про дыхание.

В середине ее занятия появились Надин и Фрэнсис – и пошли прямиком в секцию круговой тренировки, где находилась Анджелина. За пять минут Фрэнсис успел дважды поцеловать Надин. Когда Анджелина взглянула в их сторону в следующий раз, Фрэнсис сидел на тренажере и наблюдал за упражнявшейся Надин. Анджелина тоже стала наблюдать. Надин никогда не красилась, не смотрелась в зеркало и не поправляла на себе одежду. Не втягивала живот. Казалось, она не замечала окружающих. Фрэнсис тоже. Анджелина представила, как Надин подает Фрэнсису пару черных носков, а Фрэнсис помогает ей собирать невидимки. Как Надин доедает «сникерс», и Фрэнсис тут же протягивает ей второй. Без всякой критики: Надин – это Надин. Они так сильно любили друг друга, что Анджелина прямо‑таки воочию видела это.

Фрэнсис встал и коснулся кисти Надин. Она немедленно прекратила упражняться и другой ладонью накрыла его руку.

Уилл ее любит. По-настоящему. И она любит Уилла. Но не так.

Анджелина вытерла пот со лба и направилась к тренажеру номер девять. Почувствовав, что рядом кто‑то есть, подняла глаза.

– О, простите, – произнесла Надин. – Я лезу без очереди.

– Прошу вас. Меня сюда случайно занесло. – Анджелина оглянулась в поисках Фрэнсиса. Он уходил в душевую. – Я заметила, вы тренируетесь не одна, – добавила она, занимая тренажер номер десять. – Так вам нравится больше, чем самостоятельные упражнения?

– Обычно я одна. Хожу сюда уже не первый год, дважды в неделю. Но мой муж только что перенес операцию. Врач посоветовал ему начать поднимать веса.

– А, это ваш муж, – сказала Анджелина, опуская планку.

– Я годами твердила, что ему необходимы силовые тренировки, разве он меня послушал? А потом упал, играя в ракетбол. Несколько переломов руки и запястья. Выяснилось, что у него остеопороз. И ему показаны упражнения с отягощением. Я столько раз говорила ему об этом!

– Значит, теперь вы тренируетесь вместе?

– Но скоро муж вернется на работу.

Анджелина встала.

– Наслаждайтесь тренировкой! – И она рванула в раздевалку так быстро, что чуть не споткнулась о безволосые ноги в темных носках, принадлежавшие Фрэнсису.

Не то чтобы Анджелине не нравился Брюс. Наоборот, нравился. «Страна джунглей» и «Тьма на окраине города». Весь дублинский диск. «Земля надежды и грез». «Этот поезд, о, этот поезд…» Нет, дело вовсе не в том, что Брюс ей не нравился. Но Уилл прямо‑таки зациклился. На своем новом айподе. И на Брюсе. Снова и снова ставил «Розалиту». И еще какую‑то песню: «дум, дум, дум, да-дум-дум…» Анджелине на ум приходила только «Айс, айс, бэби» [12]. Но это, кажется, не она.