Игорю Судареву исполнилось тридцать семь. К этому времени он успел получить высшую категорию и был любим и уважаем коллегами и начальством. У него было всё, чего хотелось бы нормальному индивиду – хорошая квартира, отличная машина, премиленькая жена без больших проблем (если не считать пары подружек с глупыми мыслями), дочь Танюшка и теща, которая всегда была на его стороне (что, стоит признать, бывает редко) и любила его, как мать родная. Если бы в то время его спросили, чего он боится в жизни больше всего, он, не задумываясь, ответил бы, что больше смерти боится своих снов и пополить славную когорту своих пациентов. Забавные бывали ребятки его пациенты, забавные… Начиная от банальных ловцов чертей и синих тараканов до замечательнейших личностей. Людей должностных и именитых много – короли, прокуроры, наполеоны, послы внеземных цивилизаций, контактеры с вселенским разумом, переселенцы с Фаэтона, один даже прямым потомком царя Давида представлялся, а другой доказывал, что с Давидом знаком лично. Ещё был близкий друг Льва Толстого и тайный председатель международного трибунала призванного судить исключительно владельцев кошек и собак в противоблошиных ошейниках, да и ещё много других, не менее великих и важных. Услышав от Игоря, что в коридоре с ним поздоровалась царица Тамара и просила передать привет японскому императору, а он совершенно серьезно пообещал непременно всё выполнить, можно было бы подумать, что Игорь, как это говорят в народе, – псих. Но психом Игорь не был. Он был психиатром.
Окончательно устав от ежедневного созерцания чужого безумия в разных его степенях, из страха стать похожим на своих пациентов, нежданно-негаданно получив выгодной предложение, Игорь изменил место работы. Теперь он больше не работал в психиатрической больнице, а остался на приеме в поликлинике на четверть ставки. В частной фирме «МАКС» он гордо именовался «консультантом-психоаналитиком». Работой в фирме Игорь, как ему и обещали, перегружен не был. По началу его функции сводились к психологической разгрузке шефа. Потом, когда депрессия у шефа прошла, от услуг Игоря он, как и обещал, не отказывался. Если у Матюхина было плохое настроение или возникали какие-то проблемы, а в досягаемой близости не было Егора, нужно было посидеть, выпить с ним чайку-кофейку и повести отвлеченные разговоры «за жизнь» или порассказывать анекдоты. Игоря вполне всё это устраивало, хотя он постепенно начал скучать. Плохое настроение у Матюхина бывало не часто. Игорь предложил при необходимости «разгружать» сотрудников. Предложение было сделано в присутствии Егора.
– Слышь, Колян, а это дело! – с видом знатока согласился Егор. – И о народе вроде бы позаботишься, и фирме солидности добавишь.
– Да пожалуйста! – щедро разрешил Колян. – Сколько угодно. Игорь Михайлович, если хотите, можете и со стороны клиентов брать. Только обговорите все вопросы с экономистом, а потом поставьте меня в известность. Зарплату я вам соответственно увеличу, можете не волноваться.
– Да я, собственно, и не волнуюсь, – Игорь скромно улыбнулся. – Я зарплатой доволен.
– Слышь, Колян, он зарплатой доволен! – подмигнул Егор. – Игорек, бери бабки, когда тебе их дают! Как говорил Дима, да не оскудеет рука дающего.
– Правильно говорил, – Николай улыбнулся. – Димыч мудрым мужиком был.
– Тогда спасибо.
Вскоре Игорь начал давать консультации не только сотрудникам фирмы, но и очень небедным клиентам. За это очень неплохо платили, жаловаться было грех.
Контингент пациентов Игоря в поликлинике по сравнению с психиатрической больницей тоже значительно изменился. Ему никто теперь не пытался рассказать о премудростях процесса клонирования людей при помощи коров на Фаэтоне; никто не доказывал со слезами на глазах, что Понтий – это двоюродный брат Пилата, когда он спрашивал, как сегодня «обстоят наши дела» и как самочувствие, по всей видимости, считая доказательство данного факта главным «нашим» делом и, если сей факт всё же будет доказан и признан, самочувствие станет нормальным; и никто не крался за ним по коридору, пытаясь за его спиной спрятаться от санитара, у которого он только что утащил телефонный справочник, чтобы выдать его временным соседям по месту обитания за свой новый опус, написанный вместе с Толстым под диктовку Достоевского.