– В следующий раз, когда придет Веннер, побалуй его. Сделай все, что можешь, но заставь его говорить. Поведи к себе домой, если хочешь. У тебя отличная квартира и можно дать медали за то, как ты следишь за собой.
Он улыбнулся.
– Я хочу знать о Веннере все: куда он гнет, что думает и что собирается делать.
– Хорошенькая работа! Ничего себе, Терри! Ведь я даже не знаю, чего этим добьюсь.
– Я скажу тебе, что Веннер собирается разводиться с женой. Она присвистнула.
– Не может быть. А кто будет соответчик?
– Веннер думает, что я, правда, я так не думаю.
– Значит, он все-таки собирается, хотя это не так просто. Ведь это еще надо доказать, правда?
– Доказательства – забавная вещь. Есть такие вещи, как косвенные улики, и если в суде захотят думать, что супружеская неверность имела место, то там будут так думать, независимо от того, что было на самом деле. Понимаешь?
– Понимаю, Терри. Ты хочешь сказать, что кое-кто наверняка попытается свести с тобой счеты. Я могу сделать пять догадок с первого раза.
– Отгадай с первого раза, Мэйбл.
– Мерис Веннер. Она в тебя по уши врезалась. Это всем видно. Я заметила, как она на тебя смотрит. Это же смешно.
О'Дэй кивнул.
– Теперь, когда ты знаешь всю историю, ты согласна сделать эту работу?
– Почему бы и нет? – ответила Мэйбл. – Ты мне нравишься, Терри. Знаешь, почему? Потому, что ты единственный, кто флиртует, но никогда не пристает ко мне. По-моему, ты хороший парень. Я сделаю это для тебя. От тебя надо только одно…
– Что?
– Разорись на 75 фунтов, малыш, и я вся твоя.
О'Дэй улыбнулся.
– О'кей, Мэйбл. 75, так 75. Двадцать пять ты получишь сейчас, а пятьдесят, когда дашь мне хорошую информацию.
Он вынул визитную карточку и подтолкнул ее через стол.
– Вот мой домашний адрес. На работу не звони. Когда я тебе понадоблюсь – звони домой.
– Ладно, Терри. Сделаю все, что смогу.
Подошел официант с подносом. Она наклонилась, откинула салфетку с блюда и воскликнула:
– Боже! Бифштекс! За бифштекс я сделаю все, что хочешь!
О'Дэй сидел в баре "Серебряная рыбка" на Альбермарл-стрит, пил виски с содовой и закусывал сандвичами. Было семь часов вечера. Как чертовски много может случиться за несколько часов, подумал он. В субботу утром, когда он поехал в Пламптон на скачки, его заботило только одно: Веннер запил и не появляется уже несколько дней. А теперь появилось множество других забот. Вот уж поистине: пришла беда – отворяй ворота. Да, беда одна не приходит. О'Дэй усмехнулся. Похоже, что ничем делу не поможешь, если кто-нибудь не поговорит с Веннером разумно. Но вопрос в том, будет ли он слушать, а пока что Мерис безнаказанно подливает масло в огонь. А как ее остановить, О'Дэй не знал. Кто-то рядом сказал:
– Добрый вечер, Терри. Как дела?
Уиндемир Николз грузно уселся на стул рядом с О'Дэем.
– Бывает хуже. Выпьешь?
– Конечно. Водку, если есть.
– Ты работал на моего компаньона Веннера – кое-какие доклады для Интернэшнл Дженерал. Расскажи мне об этом.
– Можно.
Николз достал из кармана пачку "Лаки Страйк".
– Веннер зашел в прошлый понедельник, сказал, что работа очень срочная, тебя нет, а он занят, не имеет времени, спросил, не возьмусь ли я. Я сказал "конечно", у нас мало работы. Я обещал сделать четыре доклада и сделал. Он заплатил мне двенадцать фунтов.
О'Дэй спросил:
– А какой он был: пьяный или трезвый?
– Нормальный. Немного усталый вид, как будто с похмелья, но нормальный. А что, он опять запил? – усмехнулся Николаз. – Похоже, парень любит выпить и не знает меры.
– Может быть. Это все, о чем он тебя просил?
– Вообще-то нет. Он меня еще кое о чем просил, но я отказался, ясно?
– О чем именно? – спросил О'Дэй.
Николз пожал плечами.
– Он вбил себе в голову странные мысли насчет тебя: уверен, что ты останавливался с его женой в какой-то дыре Сейбл Инн или что-то вроде этого две-три недели тому назад. Хотел, чтобы я это проверил.
– И что ты сделал?
– Ничего. Мне это не понравилось. Такие вещи не по мне. Ну, я и сказал, что есть много других, которые сделают это, а я – пас.
– Хорошо, спасибо, Уинди.
О'Дэй поднялся со стула.
– Пока.
Он вышел из бара, поймал такси и поехал домой.
В почтовом ящике его ожидало письмо. О'Дэй узнал почерк Мак-Квайра. В письме говорилось:
"Дорогой О'Дэй, насчет твоего друга нетрудно было выяснить. Он прибыл сюда с первым отрядом американской разведки. Какое-то время работал в Лондоне, но, судя по нашему разговору, это не то, что тебе нужно. Он выполнял самую различную работу, пробыл в городе шесть-семь месяцев. Потом он переехал в местечко около Алфристона в Суссексе. Там работал с английскими разведчиками в парашютной школе до конца войны. Кажется, ему нравилось это. Я пытался добыть сведения о женщинах, с которыми он был в дружеских отношениях, но это нелегко. Как ты знаешь, люди в таких школах (к тому же засекреченных) не очень-то заводили друзей, по крайней мере из местного населения. Порядки были строгие.
