Генка взглянул на меня — я дёрнул плечом. Тюляев снова посмотрел на мою сестру, приосанился. Поведал Иришке о том, как я вчера пришёл к нему домой и сообщил Генкиному отцу о своём открытии. Гена пересказал всё то, о чём я вчера говорил Юрию Михайловичу: о конкурсе физруков, о визите к Серафиме Николаевне, о портретах бывших «фашистских прихвостней». Дальше Гена поведал, как его отец ездил после моих слов к Маркеловой — та подтвердила мои слова и добавила к моему рассказу много новых подробностей. О зверствах полицаев в сорок первом году Генка упомянул лишь вскользь. Но он улыбнулся и сообщил: его отец позавчера по возвращении от Серафимы Николаевны ругал меня за то, что я «не придержал информацию» до понедельника.
— … Теперь уже я могу сказать…
По словам Тюляева, первым милиционеры позапрошлой ночью задержали соседа нашей классной руководительницы Кирилла Сергеевича Белова. Генка с усмешкой сообщил нам, что милиционеры увезли подвыпившего Косого, якобы, в медвытрезвитель. Белова в ту же ночь допросили. Кирилл Сергеевич «сдал» всех своих бывших подельников. В субботу, под утро, милиционеры устроили «настоящую облаву» на предателей Родины: почти одновременно задержали шестерых уроженцев деревни Константиновка. В том числе, и Фомича, учителя физкультуры из сорок восьмой школы. Эта подробность буквально ошарашила Иришку, Лёшу и Надю. Черепанов даже переспросил у Тюляева — действительно ли «наш Фомич» оказался «недобитым фашистом».
Лукина обрушилась на меня с упрёками. Но я решительно перевёл стрелки на Генкиного отца. Заявил, что Юрий Михайлович мне «строго настрого» запретил разговоры о моём неожиданном открытии. Я признался, что сам не сразу поверил в виновность Фомича. Сказал, что Лёшины рисунки сыграли едва ли не главную роль в разоблачении предателей Родины. Заметил, как Черепанов горделиво улыбнулся. Поблагодарил я и Надю за идею сообщить о соседе Лидии Николаевны Некрасовой милиционерам. Сказал, что не последнюю роль в разоблачении «банды» сыграли и полученные мной от Иришкиного отца списки. Передал через Генку благодарность и Юрию Михайловичу за то, что он не отмахнулся от моих рассказов, проверил их и задержал преступников.
— Теперь о Васе снова в газете напишут, — заявил Черепанов. — Я повешу на стену новый Васин портрет.
Он отсалютовал мне нанизанной на зубцы вилки сосиской.
— Обязательно напишут, — сказала Иришка. — Потому что мой брат — комсомолец-герой
Я улыбнулся, покачал головой и сообщил:
— Не напишут. Не в этот раз.
— Почему это? — спросила Иришка.
— Потому что никакого геройства не было, — ответил я. — Только обычное совпадение. Случайность.
Сунул в рот две горошины и отодвинул в сторону опустевшую тарелку. Придвинул к себе вторую порцию.
— Всё равно, — сказала Лукина, — ты герой!
Моя сестра тряхнула блестящей гривой, с вызовом посмотрел Генке в лицо, будто Тюляев оспаривал её утверждение.
Геннадий поспешно кивнул, прожевал сосиску и ответил:
— Василий молодец. Мой батя вчера тоже так сказал. И я с отцом согласен.
Иришка улыбнулась.
Генка и пившие лимонад за соседним столом десятиклассники заворожено полюбовались на её улыбку.
Я мысленно поаплодировал своей двоюродной сестре.
Лукина продолжила разговор на тему ареста полицаев. Генка не сказал ничего конкретного о том, что именно будет с Фомичом и с соседом Лидии Николаевны. Но об убийстве младшего брата Серафимы Николаевны он сообщил. Поэтому Иришка предположила, что Дмитрия Попова расстреляют.
Черепанов с ней не согласился.
Надя в завязавшемся споре заняла Лёшину сторону.
Тюляев поддержал мою двоюродную сестру.
Я слушал их доводы и контрдоводы, вспоминал выдержки из статьи, которую мне вчера перед сном озвучила Эмма. Пришёл к выводу, что трибунал принял правильное решение.
Под звуки завязавшегося спора я доел вторую порцию сосисок. Взглянул поверх плеча Тюляева — заметил замершую на пороге зала Свету Клубничкину. Увидел позади Светланы кудрявых братьев Ермолаевых.
Клубничкина словно почувствовала мой взгляд. Света посмотрела мне в глаза, недовольно скривила губы. Она шагнула в мою сторону, но тут же замерла в нерешительности.
Я сообразил, почему Клубничкина остановилась: свободных столов рядом с нами не осталась. Клубничкина пробежалась взглядом по залу — повернула влево: направилась к столу у окна.
Тюляев и Черепанов не обернулись. Иришка и Надя не заметили Клубничкину: увлечённо слушали спорщиков. Спор о наказании для полицаев превратился в дебаты между Лёшей и Генкой. Геннадий напирал эмоциями, Алексей взывал к логике.
Ермолаевы и Клубничкина уселись за стол — Света расположилась ко мне лицом. Явившаяся к ним официантка помешала Светлане прожечь меня гневным взглядом.
Спор за нашим столом поутих, сменившись на обсуждение снимков, полученных с Луны от автоматической станции «Луна-9». Теперь в разговоре активно участвовали и девчонки.
Лукина и Степанова обсудили лунный рельеф, усомнились в утверждении Черепанова о возможности добычи на Луне воды.
